Чтение онлайн

— Что-то случилось?

— Яся… — произносит Ирина на выдохе, её пальцы, удерживающие телефон, вибрируют уже не от холода.

— Что с ней?

— Я… Я не знаю… Надо добраться в гостиницу до нормального интернета…

— Пойдём, — решаю я мгновенно.

Мы ловим такси, что получается отнюдь не сразу. В дороге связь вовсе пропадает. Ира нервничает.

Конечно, я хочу узнать, что произошло, но сейчас — вряд ли подходящий момент.

Подойдя к стойке ресепшн, я называю номер комнаты, чтобы мне дали ключ, который мы сдали перед выходом. Ира сидит в лобби, где уже есть доступ к сети. Переписка не прекращается, а её лицо уже полностью лишилось всяких красок.

Вместе с ключом мне также передают какую-то сумку. Служащий за стойкой что-то поясняет. И из всех его пояснений я различаю лишь фамилию — Рудге, отчего моя челюсть моментально твердеет.

Мерзавец решил передать прощальный привет?..

— Моя сумка… — выдыхает Ирина, подходя ко мне.

— Надеюсь, там нет бомбы, — пытаюсь я пошутить.

Но моей помощнице не до шуток. Она забирает сумку и идёт к лифтам.

Уже в номере я слышу, как Ира с кем-то разговаривает по мобильному. Она закрылась на балконе, но всё-таки отдельные фразы долетают до меня. И ничего обнадёживающего я пока не услышал.

По возвращении в комнату Иру совсем не узнать. Она не просто бледная, она буквально земельного цвета.

— Что произошло? Ира?.. — я подхожу к ней.

Очень хочется обнять её, поддержать, но я нарочно запихиваю руки в карманы брюк. Ирина подрагивает и почти не моргает. Глаза у неё остекленевшие.

— Яся… Она… Её в больницу увезли…

— Что?.. — меня будто током прошибает. — Почему?

— Я… я попросила соседку приглядеть… Я всё ей объяснила…

Не выдерживаю и всё-таки хватаю Ирину за плечи, потому что кажется, она вот-вот упадёт в обморок. Я отвожу её к кровати, усаживаю и жду, когда она найдёт в себе силы рассказать.

— Яся принимает лекарства… — глухо произносит Ира. — Три раза в день, строго в определённое время…

— Для чего ей эти лекарства?

— Поддерживающая терапия, — Ирина обречённо опускает голову. — У Яси лейкоз.

— Давно?

Кивает:

— Почти четыре года. И почти два из них в ремиссии.

— А что сейчас?

— Не знаю, — Ирина вся сжимается в комок. — Соседка сказала, что Яся потеряла сознание, приехала «скорая», и тут же увезли в больницу.

— Она забыла дать лекарства?

Ира отрицательно мотает головой:

— Говорит, всё чётко давала, как положено… Я не знаю… Я… Я боюсь рецидива… Я…

Она обрывается на полуслове, а я тотчас притягиваю её к себе. Обнимаю, обнимаю, обнимаю. Ира плачет. Снова плачет и снова тут ничем помочь невозможно.

— Мы летим в Москву, — решаю я, как только первая истерика немного ослабляется.

— Но как же выставка?.. — всхлипывает Ирина.

— Мы летим в Москву. Первым рейсом, какой будет. Это не обсуждается.

После моих слов Ира почему-то начинает плакать ещё сильнее. Но постепенно и эта тревожная волна спадает. Слёз становится всё меньше, плачущие стоны — всё тише. Жестокие судороги унимаются.

Уложив Иру в постель, я пересаживаюсь в кресло и включаю ноутбук в поисках билетов.

— Дамир?..

— Что? Свет от экрана мешает?

— Нет, — шепчет Ирина в темноте. — Я только хотела поблагодарить…

— Спи, — перебиваю я. — И не отвлекай меня.

— Спасибо, — спустя минуту шелестит сонный голос из-под одеяла.

Я бы улыбнулся, но сейчас, к сожалению, не время для улыбок.

— Мамочка?..

— Привет, моё солнышко, — припадаю к больничной койке, на которой мою маленькую крошку почти не видно.

Она такая худая, слабенькая, вся какая-то размытая от лекарств, которыми её снова напичкали до отказа.

— Мам, я что, умираю?

— Конечно, нет, милая! — не знаю, каким чудом мне удаётся не расплакаться.

Наверное, просто выплакала все слёзы ещё в Берлине, на груди Дамира. Хотя должна была бы ещё раньше, намного раньше. Но Яся не должна видеть эту боль, ей своей хватает.

— Сделали переливание и попробовали новый препарат… — врач в приёмной сообщал мне всё это не очень уверенно. Мне знакомы их профессиональные уловки — так они пытаются сообщить только одно: — Ирина Вадимовна, нужны кардинальные меры.

Это означает всего два варианта — «химия» или…

— Есть очень хорошая израильская клиника… — доктор проговорил так тихо, что мне пришлось читать по губам.

Но, даже если бы я не видела его, и без того всё понимала.

— Первый курс порядка пяти миллионов…

Пять, чёрт возьми, миллионов!.. Первый, чёрт возьми, курс!..

— Сколько их понадобится?

— Поймите, это совсем недорого. И, вероятнее всего, одним и ограничится…

«Вероятнее всего» — что это вообще значит?!

— Шансы очень хорошие, — убеждал доктор. — Мой знакомый работает в этой клинике, вас примут немедленно…

Только дайте пять миллионов. Которых нет.

Мне удалось скопить что-то около пятисот тысяч. За два, мать их, года!

— Возьмите кредит…

Кто мне его даст? Я уже все банки обошла. Пять миллионов — не один и не три. ПЯТЬ!!!

— Мамочка, а когда я умру, увижу ангелов? — спрашивает Яся.

— Ты не умрёшь, солнышко… — шепчу едва слышно, но внутри ору, ору в голос, матом, проклиная всё на свете и молясь всем возможным богам — да кому угодно! — Ты будешь жить, любимая…

Говорят, Дьявол дорого берёт за душу. Пусть купит мою! Не нужна мне никакая душа без моей доченьки!!!

— Смотри, что я тебе принесла, Ясенька, — достаю из сумки бумажный свёрток и отдаю дочке.

В её затуманенных глазах на миг вспыхивает радостный огонёк. Он стоит всех игрушек на свете. Он стоит всего, что я пережила и что ещё смогу пережить. Огонёк радости — такой маленький и такой ценный.

— Это от Деда Мороза? — радуется моя крошка.

— Да, — глажу её по головке, её тонюсенькие солнечные кудряшки. — От Деда Мороза.

— Тогда это же на Новый Год надо подарить.

Новый Год… Новый грёбанный год, который может так никогда не наступить для Яси.

Господи, за что?!

— Нет, на Новый Год будет другой подарок, — убеждаю я. — Это как бы… Пред-подарок. Подарок перед подарком.

— Так красиво… — Яся не может налюбоваться на волшебный шар.

Смотрит на снежинки — ненастоящие, пенопластовые. На гномиков — ненастоящих, игрушечных. На домики с ёлками — ненастоящие, пластмассовые. Но в её глазах всё это — самое настоящее, самое реальное, самое прекрасное новогоднее чудо.