Чтение онлайн

Когда наступает моя очередь, захожу внутрь. За стойкой замечаю молодую женщину, которая встречает меня дружелюбной улыбкой. Она с пониманием смотрит на меня, когда я сбивчивым голосом объясняю цель визита. Администратор начинает оформлять документы, параллельно кликая мышью, и протягивает мне анкету, в которую я вписываю информацию о своем здоровье и образе жизни.

Я не могу успокоиться. Беспокойство нарастает, и мне кажется, что все происходит слишком медленно. Ощущение, что времени недостаточно. Что если я не успею? Что, если времени ему не хватит?

После анализа крови на уровень гемоглобина и беседы с врачом я погружаюсь в кресло, наблюдая, как кровь медленно течет сквозь иглу в вене, наполняя контейнер через прозрачную трубку.

Захожу в отделение сосудистой хирургии и невольно вздрагиваю, чувствуя, как по спине пробегают мурашки. Никогда не любила больницы. Стены в мягких пастельных тонах выглядят выцветшими. Воздух пропитан запахом антисептиков, который всегда вызывал определённые ассоциации. Я затаиваю дыхание, прислушиваясь к звукам. Шепот докторов, треск аппаратов, равномерный писк мониторов.

Поправляю свободно висящий на плечах белый халат. Каждый шаг от двери до палаты номер одиннадцать кажется бесконечным. Бахилы шуршат по полированному полу, и я ощущаю недостаток уверенности под ногами. В руке пакет с водой и апельсинами. После наркоза ничего другого пока нельзя.

Осторожно открываю дверь в палату и замираю от увиденной картины. Комната озарена солнечным светом, проникающим сквозь закрытые жалюзи. Глядя на мужа, неподвижно лежащего посреди комнаты на специальной широкой кровати, я не могу поверить своим глазам. Растрепанные волосы и осунувшееся лицо, видневшееся сквозь отросшую щетину, придают ему измученный вид. Правое бедро виднеется из-под простыни и перевязано фиксирующей повязкой с проступающими пятнами крови, будто узоры на бинтах. Тяжесть наполняет грудь, и дыхание сбивается от волнения. Никогда прежде я не видела его в таком состоянии.

Подхожу ближе и внимательно изучаю его в поисках малейших изменений. Бледное лицо, закрытые веки. Ресницы слабо подрагивают. Дыхание настолько тихое, что его почти не слышно. Рука с капельницей свисает с кровати. Невзначай пытаюсь её поправить, при этом поглядывая на капельницу, чтобы понять, капает ли раствор и сколько его осталось.

Зачем я это делаю? Будто разбираюсь в этом. Просто пытаюсь отвлечься от гнетущих мыслей таким образом. Перевести дыхание и определиться с тактикой общения с Максимом в условиях нашего семейного положения.

Ведь это человек, с которым я прожила многие годы. У нас были и светлые, и темные времена, моменты радости и горя. Но теперь, глядя на него таким беспомощным, мои обиды кажутся малозначительными. В масштабе вселенной так точно! Но для меня все иначе…

Задерживаю дыхание и тихо сажусь на стул у изголовья, стараясь не издавать лишнего шума.

Мне хочется коснуться его лица, провести рукой по его волосам, но я не решаюсь. Есть ли у меня право на это?

Пусть спит. Ему необходимо восстановить силы.

Наблюдаю, как начинают дрожать веки на спящем лице. Максим медленно открывает глаза. Смотрит на меня. Я сначала вижу в его взгляде узнавание, затем удивление. И на мгновение мне кажется, что благодарность. Он молча поднимает руку, я обхватываю её своими ладонями. Мгновение тихого, но полного взаимопонимания.

— Вера, ты пришла, — говорит он тихо, едва слышно. Я крепко сжимаю его руку и молча киваю, неспособная вымолвить ни слова. Чувства захлестывают меня: сострадание, тепло, жалость.

«Только не жалость, только не жалость». Повторяю про себя, как мантру. Она плохой советчик для меня. Как не переступить ту черту, где жалость и сочувствие перевесят обиду? Этот факт не принесёт ничего хорошего. Ни мне, ни Максиму.

Внутренняя борьба между разумом и сердцем продолжается. Но в этот момент я осознаю, что иногда забота и любовь перевешивают все причины, по которым мы расстались. Он мой бывший муж. Он часть моего прошлого, часть моей жизни. Возможно, часть меня.

Мы сидим в тишине, смотря друг другу в глаза, и я понимаю, что несмотря на нашу историю и принятые решения, мне никто не помешает оставаться человеком.

Максим хочет подняться, но, похоже, ещё не готов к этому. Его лицо слегка искажено болью, и я чувствую беспокойство из-за своей беспомощности. Аккуратно поддерживаю его руку и кладу под голову еще одну подушку. Готово!

Муж наблюдает за мной рассеянным взглядом и пытается улыбнуться своими потрескавшимися от сухости губами. Я подношу к его губам стакан с водой. Он делает маленький глоток, облизнув их.

— Ну и вид у тебя, Воронцов, — замечаю я, стараясь улыбнуться одними уголками губ. — Как тебя так угораздило?

— Ой, Вер, лучше не спрашивай… Нелепо так получилось, — говорит он, покачивая головой. Максим смиренно ухмыляется, будто сам ошарашен произошедшим.

— У тебя будут проблемы? А у компании? — спрашиваю озадаченно, вспоминая недавний скандал, который гремел по всему городу. Многостраничные судебные процессы с огромными штрафами и компенсациями.

— Ты не переживай, Вер. Это моя забота. Я справлюсь, — уверенно отвечает он.

Я чувствую, как в его словах проскальзывает желание успокоить меня, но в то же время читаю неуверенность в его глазах. Внутри меня словно что-то щемит от осознания, что его уверенность — лишь защитный механизм.

«Хоть бы выздороветь дали спокойно. А то ведь затаскают сейчас».

— Конечно, разберешься. Ты ведь уже большой мальчик, — подшучиваю я, за что тут же получаю прищуренный взгляд мужчины на больничной кровати, ясно дающий понять, что ответ не заставит себя ждать.

— Вер, побудешь моей сиделкой? Всегда хотел увидеть тебя в медицинской униформе и сделать с тобой непристойные вещи, — пытается шутить он, силясь улыбнуться. Внимательно изучая при этом выражение моего лица в поисках реакции.

— То же мне «мачо мэн»! Для начала встань на ноги, — хихикаю я, саркастически приподнимая бровь.

— Я могу и сидя, Вер, — подмигивает он с хитрой улыбкой.

Я начинаю открыто улыбаться, слегка смущаясь, и понимаю, что моя реакция именно та, которую Максим рассчитывал получить.

Между нами повисает пауза, и в этот момент в палату влетает медсестра, суетясь вокруг, убирая капельницу с такой ловкостью, что кажется, будто это заняло всего несколько секунд. Она жалуется на загруженность и, направляясь к выходу, с важным видом произносит: