Чтение онлайн

Выныриваю из глубин своих мыслей и чувствую, как рука Максима на подлокотнике касается моей. Незаметное, едва ощутимое прикосновение его большого пальца к моей коже вызывает волну мурашек по всему телу. Я гляжу на его спокойный и непроницаемый профиль и пытаюсь осторожно убрать руку, но Максим усиливает хватку, не давая мне сделать это.

Делаю глубокий вдох, стараясь успокоить бешено колотящееся сердце. Однако только выдаю своё волнение, так как вдох получается судорожным и заметным.

Когда в окне мелькают знакомые здания, жилые строения и сквер с разноцветными деревьями и первыми опавшими листьями на земле, что символизирует окончательное наступление осени, я понимаю, что ехать остается около пяти минут. Вскоре машина останавливается у нашего дома. Ничего не изменилось. Все тот же дом, тот же двор. Мой взгляд падает на мою тойоту, я с грустью ей улыбаюсь и про себя обещаю скоро забрать.

Мы молча идем к подъезду, не глядя друг на друга и лишь у лифта обмениваемся короткими взглядами. Пытаюсь взять у него сумку, но понимаю по его выражению лица, что не стоит. Придерживаю дверь для Максима и замечаю, как он мне отвечает снисходительной усмешкой и слегка прищуренными глазами.

Представляю, каково приходится Воронцову! Ему совершенно не свойственно показывать свою беспомощность и уязвимость. Он скорее будет терпеть боль и дискомфорт, чем проявит слабость. Нужно отметить, что идёт он довольно уверенно, только слегка прихрамывая на правую ногу. Вероятно, ему это удается из-за обезболивающего укола, который ему сделали медсестры перед тем, как выписать.

Как только я вхожу в квартиру, у меня захватывает дух. Всё осталось на своих местах. Тот же запах, те же статуэтки на комоде в прихожей, которые я с любовью подбирала. Теперь я смотрю на это всё с пронзительной тоской, осознавая, что это больше не мой дом. По документам квартира моя. Но нашей с Максимом она уже никогда не будет. Скоро мы станем лишь частью прошлого…

Снимаю ботинки, вешаю плащ на вешалку и захожу внутрь квартиры. Иду осторожно, как по неизведанной территории. Осматриваясь, медленно ступаю по паркету. Картинки из прошлого мелькают перед глазами, напоминают о счастливых и не очень счастливых моментах…

— Удивительно. Ничего не изменилось, — говорю я, с улыбкой качая головой.

Максим выходит из нашей спальни, уже переодевшись в домашнюю одежду и с неряшливо взъерошенными волосами. Я осматриваю его и замечаю, что он похудел. Его любимые штаны держатся буквально на честном слове и готовы вот-вот сползти, но шнурки, завязанные почти «морским узлом», этому мешают. И, скорее всего, это связано с больницей, а не с переживаниями из-за развода. Его легкая беззаботная улыбка транслирует то, что для него ничего страшного и непоправимого не случилось. И что я понапрасну драматизирую.

— Всё на своих местах, Вер. Я ничего не трогал, — говорит он бархатистым голосом, внимательно наблюдая за каждым моим движением.

— У тебя здесь идеально чисто, — тихо отмечаю я, стараясь игнорировать его взгляд и интонацию.

— Домработница теперь приходит три раза в неделю вместо одного.

Вот так! Логично. Ведь теперь нет Веры, чтобы следить за порядком. А к чистоте и уюту его приучила именно я. Только больше меня это не касается. Теперь это не моя забота.

— Вер, свари кофе, пока я закину стирку, — с уверенностью произносит Максим, заглядывая на кухню. Делает это он так легко и просто, будто этого месяца вообще не существовало. И я всё ещё живу здесь, и у нас всё хорошо.

Впрочем, мне несложно. Тем более, если он утверждает, что ничего не двигал и всё на своих местах.

Открываю привычный ящик с чаем и кофе. Удивлённо замечаю упаковку кофе в дрип — пакетах. Значит, он перестал варить и теперь использует этот быстрый метод.

Я беру турку, точно отмеряю нужное количество кофе и воды, ставлю на плиту. Пока напиток нагревается, прислушиваюсь к шуму в ванной: звуки нажатия кнопок и заполнения стиральной машины водой. Может, стоило помочь? Или снова словлю тот осуждающий взгляд? Пусть сам справляется, это не так сложно, в конце концов. Отвлекаюсь, чтобы снять турку с закипающим кофе и вновь поставить на плиту. Повторяю так несколько раз. Так кофе будет иметь самый насыщенный и приятный вкус. К ни го ед . нет

Не замечаю, как Максим уже вышел из ванной и теперь стоит в дверном проеме. Он опирается плечом на косяк. Его поза выглядит расслабленной, но одновременно уверенной. Руки скрещены на груди, что придает ему некоторую загадочность. Когда мой взгляд падает на него, я начинаю беспокоиться от пристального взгляда Воронцова, который скрывает что-то большее, чем простое любопытство. Чёрные, словно ночное небо, глаза Максима сверкают искорками, будто в них скрывается целая вселенная эмоций и мыслей. Я чувствую, как его взгляд проникает в самую глубину моей души, заставляя меня ощущать волнение и трепет. Напряжение в воздухе становится невыносимым. Мысли о том, что происходит между нами, заставляют мое сердце биться сильнее, и я не могу понять, связано ли это с предвкушением или страхом совершить ошибку.

— Пожалуйста, не делай этого… — тихо произношу я, неотрывно глядя на пенку кофе, которая, как нетерпеливый ребенок, норовит соскользнуть с поверхности напитка.

— Что именно не делать? — спрашивает Максим с притворным удивлением в голосе.

На секунду представляю, как он поднимает брови и слегка хмурится, образуя поперечные морщины между ними, и уголки его губ изгибаются в лёгкой усмешке.

Будто он не понимает, о чём я говорю!

— Не смотри на меня так… — говорю я, переводя взгляд на Максима и убирая с плиты готовый кофе.

— Я тебя смущаю? — чуть склонив голову, Максим внимательно наблюдает за мной. Его глаза, глубокие и задумчивые, как зеркала, отражают мои собственные сомнения и страхи. Я ощущаю, как щеки начинают гореть, и понимаю, что не смогу ничего скрыть и решаюсь ответить.

— Причём здесь это? Меня больше беспокоит, зачем ты это делаешь? — признаюсь я, вспыхивая как пламя. — Твоя уверенность выбивает у меня почву из-под ног…

Максим слегка улыбается, но в его улыбке нет ни сарказма, ни злорадства. Он просто смотрит, как будто действительно пытается меня понять.

Я глубоко вздыхаю и решаюсь сказать те слова, которые крутились у меня в голове последние несколько дней:

— Нам не следует этого делать. Мы разводимся. Я просто опасаюсь, что запутаюсь ещё сильнее, хотя уже с трудом справляюсь с нашим расставанием. Поэтому я не уверена, что готова на этот шаг.

— Что именно мы не должны делать, Вер? — спрашивает он с легким оттенком иронии.

«Да он просто издевается!» Думаю я, рассерженно хмыкнув и качнув головой.

— Может, хватит говорить одними вопросами? Ты ведь всё прекрасно понимаешь! — возмущенно восклицаю я, будучи недовольной его поведением.

— Не понимаю, Вера. Для меня все как прежде. Я люблю тебя, и ты моя жена, — произносит он, разбрасываясь словами, на которые у него больше нет прав.

Трудно поверить, что он говорит это так просто. После всего, что произошло. Мне хочется зажать ладонями уши, чтобы не слышать этого.

— Вот в этом наша разница. Для меня изменилось абсолютно всё, — тихо отвечаю я, отворачиваясь.

— Вера, — доносится до меня голос мужа. В его тоне слышится какой-то надрыв.

Внутри все разрывается на части. Я закрываю лицо руками и начинаю нервно смеяться, не в силах остановиться.