Чтение онлайн

Я откинула одеяло и села в постели, уставившись в его сторону разгневанным взглядом:

— Помечтай! Ты считаешь, мне есть хоть какое-то дело до того, кого ты в постель к себе тащишь?

По его движению я поняла, что он тоже поднялся. В темноте прозвучал едва слышный смешок, почти урчание.

Ну конечно, моего липового супруга до предела забавляла вся эта ситуация. Ничего другого я и не ждала.

— Митина, ты хоть понимаешь, что с головой себя выдаёшь? Я уж молчу о том, какой ты мне разнос устроила в первую брачную ночь.

Да что он в меня вцепился-то? Каких ещё признаний от меня ждёт?

— Я, конечно, понимаю, что эго у тебя размером с твой дом, но это уже ни в какие ворота, — бесстрастности моего голоса позавидовал бы кто угодно. — Тогда моей единственной заботой было то, чтобы всё выглядело правдоподобно. Из-за тебя и твоих непомерных аппетитов у нас могли возникнуть проблемы! Кто-нибудь мог узнать и потом разболтать тому же Лисицыну.

— Ну надо же, какая ты всё-таки дальновидная. Всё о деле печёшься, — в голосе Громова вдруг зазвучали по-настоящему жёсткие нотки. — То есть ничего личного, так? Разрешаешь мне и дальше блудить, верно я понимаю?

Я заморгала от такого неожиданного пассажа. Нет, правда, какого ответа он от меня добивается?

— Я уже сказала, — процедила я, с досадой понимая, что сказать мне попросту нечего, — мне до твоих развлечений дела нет никакого, пока они не мешают нашей легенде.

— Ну и прекрасно, — получила в ответ. — Круто, что у нас в этом вопросе полное взаимопонимание.

— Супер, — я рухнула обратно в постель, накрываясь одеялом.

Внутри всё трусилось от злости, непонятно откуда взявшейся обиды и разочарования. Я всё-таки надеялась на его… раскаяние?

Чего я на самом деле ждала? Что Громов в извинениях примется рассыпаться? Да плевать он хотел на меня и мои… и мои… соображения!

Но слово «чувства», которого я с такой настойчивостью избегала, хищно кружило в моей голове, намекая, что не позволит мне себя проигнорировать.

Да нет никаких чувств! Вот ещё!

Я зарылась носом в подушку, подавив почти нестерпимое желание вцепиться в неё зубами.

— Спокойной ночи, — непривычно тихим голосом отозвался Громов, и я услышала, как он тоже обратно улёгся в постель.

— Спокойной, — буркнула я.

Но о спокойствии в итоге можно было только мечтать.

Я крутилась и вертелась под одеялом, потому что никак не могла принять настолько удобное положение, чтобы наконец-то заснуть.

Настораживало то, что и Громов, кажется, заснул далеко не сразу. Стоило мне замереть в новой неудобной позе, как я обязательно слышала, что он тоже ворочается.

Но мы оба старательно делали вид, что совершенно не замечаем чужую бессонницу.

Ближе к утру я до того измучилась, что всё же провалилась в беспокойную чёрную муть, которую и сном-то было сложно назвать.

Должно быть, поэтому и очнулась, почувствовав, как моего оголённого плеча коснулось прохладное одеяло.

От неожиданности распахнула глаза.

Из-за штор пробивался серый утренний свет.

Надо мной стоял Громов — одетый в свой строгий деловой костюм и, видимо, уже собиравшийся на выход из спальни.

Первые мгновения я просто хлопала сонными глазами в попытке сообразить, что вообще происходит.

Громов высился надо мной — донельзя хмурый, будто озабоченный какой-то неразрешимой проблемой.

— Что… — я пыталась что-то сказать. Голова была будто свинцовая.

Но до меня всё-таки наконец дошло, что во сне я, видимо, скинула с себя одеяло, а Громов почему-то решил укрыть меня, спасая мои порядком озябшие плечи.

— Спи, — буркнул он, выпрямившись и поправив манжету своей белоснежной рубашки. — Рано ещё.

Я хотела уже по привычке ответить ему какой-нибудь колкостью, но не решилась. Поправленное одеяло вносило сумятицу в мои и без того туманные после почти бессонной ночи мысли.

Решилась я лишь на вопрос:

— Сегодня у тебя тоже грандиозные планы на работу и отдых?

Конечно, он понял, в чём заключался вопрос. Его челюсть мигом отяжелела.

— Да. Много дел. По перезапуску производства. Встречаюсь с подрядчиком. К ужину ждать не нужно, — он метнул на меня злой взгляд. — Поужинаю в городе.

В городе.

Всё понятно.

Но если я думала, что наш утренний разговор будет моей самой большой головной болью, то грядущий день мне доказал, как сильно я ошибалась.

Глава 32

— Очень надеюсь, Алина Сергеевна, что не я стал причиной вашей утренней грусти.

Я прожевала свою венскую вафлю и покачала головой, не находя в себе сил притворяться, даже если от этого сейчас зависела наша с Громовым легенда.

Потому что… чтоб этому Громову пусто было!

— Нет, Алексей Вячеславович, вы тут совершенно ни при чём, — я долила себе крепкого кофе и снова уставилась в окно, на хмурившееся осеннее небо. — Просто настроение сегодня не очень.

— Надо же, как у вас с супругом всё синхронно, — Лисицын застучал чайной ложечкой по стенкам кружки, размешивая сахар. — Даже настроение.

Я покосилась на Лисицына в надежде, что не придётся вытягивать из него объяснение.

Не пришлось, слава богу.

— Уехал из дома ни свет, ни заря. Просто поражаюсь работоспособности Ярослава Дмитриевича.

— А я — вашей.

Наши взгляды неминуемо встретились, и в глазах Лисицына мелькнула хорошо скрываемая ирония. Будто он оценил мою «шпильку».

— Я, знаете ли, сплю очень мало. Мне и четырёх часов в сутки хватает. Вот такая особенность.

Ну теперь понятно, почему от «Фонда» отрядили именно его. Машина какая-то, а не человек. И если мне раньше было не по себе от странностей этого человека, то теперь и подавно. Ещё немного — и он признается, что умеет мысли читать и будущее видеть.

Хотя, пожалуй, обладай он такими талантами, смысла нас с Громовым караулить у него и не было бы. Он нашу ложь давно раскусил бы.

— Ваш муж частенько в городе ночевать остаётся… — Лисицын явно ждал моего подтверждения озвученного наблюдения.