Чтение онлайн

Ну и что мне оставалось на это ответить?

— Частенько. Когда работа этого требует.

Или его потаскушки.

— Привыкли, наверное?

— На нас висит очень большой долг, Алексей Вячеславович, — я отхлебнула кофе, понадеявшись, что кружка в моей руке не тряслась. — И Ярослав делает всё, чтобы с ним расплатиться. Его работа порой действительно требует жертв.

Лисицын кивнул:

— Конечно, конечно. Знаете, Ярославу Дмитриевичу очень повезло, что у него такая понимающая жена.

Мне показалось, или в его голосе крылась усмешка? Я рискнула бросить взгляд на собеседника, но Лисицын был совершенно серьёзен.

Ну, предположим, он искренен. Не имеет смысла накручивать себя раньше времени. Мне ничего сейчас это не даст, кроме новой головной боли.

— Спасибо.

— Надеюсь, он это ценит.

— Пока у меня не было причин заподозрить его в обратном.

Говорила это, а внутренне морщилась.

Да уж, он то ого-го как всё это ценит. Ценит настолько, что готов при любом удобном случае сбежать подальше, прикрываясь работой.

Когда с завтраком было покончено, и мы с Лисицыным попрощались, я с досадой поняла, что пища и кофе моего настроения не улучшили. Оставалась надежда лишь на физический труд.

— Представляешь, прапра? — я осторожно сметала садовым веником нанесённый на могильную плиту мусор. — Этот Лисицын от нас никак не отвяжется. Устала я от него. Он же только строит из себя вежливого постояльца.

Но мой прапра- и ещё много раз прадед, к сожалению, не откликнулся. Установленная под раскидистым клёном плита с полуистёршейся надписью привычно молчала.

Я с детства привыкла беседовать с нашим предком — первым садовником Громовых, которого по его собственной просьбе похоронили в этом саду, у дальнего края, почти на самом выходе из ворот, чтобы никого не смущать могильным камнем посреди сада.

Мой предок настолько любил это место, что ни за что не хотел с ним расставаться даже после своей смерти.

Потомки не всегда воздавали должное этой самоотверженности. Но меня его преданность делу всегда вдохновляла. И поэтому я частенько говорила с прапра, воображая, как он мне отвечал бы. И вслед за родителями ухаживала за местом его последнего упокоения. Это дарило мне редкие минуты странного покоя и полного умиротворения. Я воображала, это всё потому что энергетика у моего предка была целительная и очень мне подходящая.

— Ещё Громов этот, — я присела на корточки, вынула из ведёрка с тёплой водой губку и принялась оттирать от пыли старую надпись «Здесь покоится…». — Терпеть его не могу. Очень надеюсь, что его предки были людьми более порядочными.

Хотя что тут гадать? Вот, последнюю волю своего садовника исполнили, хотя любые другие богачи могли и наплевать.

И свои соображения я подкрепила ворчливым замечанием:

— Вырождается род Громовых, скажу я тебе.

— Не могу с тобой не согласиться, — ответила мне плита знакомым голосом.

От неожиданности я покачнулась и едва не завалилась на спину.

Резко выпрямилась, отчего даже в глазах на миг потемнело.

От ствола клёна отделился Плотников и неспешно пошагал ко мне, не спуская взгляда с надгробной плиты моего предка.

— Добрый день. Интересные ты беседы ведёшь со своим уважаемым предком, Алина.

Глава 33

Я таращилась на шагавшего мне навстречу Плотникова и первые мгновения всерьёз прикидывала, не броситься ли наутёк.

Он пугал. Он меня откровенно пугал.

Он пугал меня в школе. Пугал сейчас.

Ничего не изменилось.

— Что ты тут делаешь?

Анатолий загадочно улыбнулся, и меня в дрожь бросило от этой улыбки.

Чёрт возьми, окраина сада, глухой угол. Это тебе не подъездной участок, не парадная аллея и тем более не крыльцо — камер наблюдения тут с роду не водилось.

И именно тут, в этой слепой зоне мне приходится сталкиваться с призраком своего прошлого. И у призрака этого кто бы ещё знал что на уме!

— Прогуляться решил.

— По территории чужой собственности?

Плотников становился в нескольких шагах от меня — весь из себя порядочный джентльмен в элегантном осеннем пальто и костюме, будто он в офис направился, а не на прогулку по чужому саду!

— Брось, Алина. Это же самая что ни на есть окраина. Участок скорее твой, чем Громовых, и он даже не огорожен. Помнишь, как часто мы тут отдыхали?

Отдыхали?! Да он издевается.

Как часто он сюда наведывался, чтобы застать меня одну — так куда-а-а ближе к истине. Только вот я не хотела сейчас заострять на этом внимание. Мне и без того было очень не по себе.

— Не особенно, если честно, — я перехватила садовый веник поудобнее, всерьёз готовясь при необходимости пустить его в дело. — Кажется, наши воспоминания об этом месте немного разнятся.

От внимательного Анатолия не укрылось моё исключительно негостеприимное настроение.

— Я, должно быть, тебя напугал.

— Должно быть.

— Извини. Я такой цели совсем не преследовал.

Я, может и хотела бы ответить безукоризненно вежливо. Но страх не давал мне такой возможности. Всё во мне вопило о том, что необходимо держать оборону и зорко следить за тем, чтобы мои личные границы ни на сантиметр не нарушались.

— А чего ты тогда хотел? Только не надо опять говорить о прогулках. Это чушь собачья. Ни за что не поверю.

Плотников чуть расставил ноги, сунул руки в карманы пальто и теперь смотрел на меня так, будто пытался оперативно провести переоценку. Кажется, он рассчитывал совсем на другой приём с моей стороны. Интересно, с чего бы? Я разве при нашей последней встрече подарила ему повод для оптимизма?

— Я хотел тебя видеть. Это если совсем уж начистоту. Такой ответ тебя устроит?

— Нет, не устроит, — мотнула я головой. — Он совершенно ничего не объясняет.

Плотников вздохнул, отвёл взгляд в сторону, будто раздумывал, как дальше выстраивать диалог:

— Я шёл сюда в надежде с тобой повидаться. Здесь нет никаких подводных камней, Алина. Честно сказать, я не особенно надеялся застать тебя в саду. Но потом услышал твой голос. Я же помню, что у тебя с детства привычка — разговаривать со своим прапрапрадедом. Вот только совсем не ожидал, что ты примешься ему на своего супруга жаловаться.

Да чтоб тебя…

— Ни на кого я ему не жаловалась.