Чтение онлайн

Вырваться из его каменного захвата у меня не получилось. Потому я лишь могла смотреть на него, выражая всем своим видом негодование, раздражение и гнев.

– Не зли меня, девочка!
– первым начал говорить Роберт.
– Я прекрасно понимаю, что поступил неправильно. И прошу меня простить за это! Вероятно для тебя, мое прости звучит ужасно цинично. Но как есть…Потому как вернуться в отправную точку и все изменить невозможно. И все же пойми и прими: я случился в твоей жизни, есть в ней и буду.

На этих словах Брагин ослабил хватку и зачем-то начал поправлять мой шарф.

Полученная свобода, дала мне возможность развернуться и уйти.

Всю дорогу я роняла слезы. На меня снова накатила тоска и разочарование, что эти слова мне сказал не тот человек.

Вздыхаю, вытираю слезы, допиваю воду и выхожу к адвокату.

Несмотря на всю неказистость ситуации, мне приятно общаться с толстячком Вениамином.

– Милена Эдуардовна, целую ручки! Шикарно выглядите. Понимаю, что Вам уже тяжеловато, - говорит любезности и прямо ласкает меня взглядом Винни Пух, так я мысленно называю адвоката.
– Милена, до того, как Вы отправитесь в перинатальный центр, нам нужно подписать ряд документов.

– Что на этот раз придумал Роберт Львович?
– уточняю, не скрывая своего раздражения и думая о том, что Брагин снова хочет поймать меня в силки юридической казуистики.

– Все только в рамках закона, Милена Эдуардовна. Вот ваше право собственности на этот пентхаус. Вам нужно лишь подписать договор перехода.

– А зачем мне эти апартаменты? Я живу здесь временно. Постараюсь их покинуть, как только малыши родятся, - говорю, сама себе не веря.

Вернее, себе-то я еще верю, а вот Брагину нет.

Адвокат смотрит на меня, вздыхая. Потом все же кладет свою пухлую ладонь на мою и по-отечески поглаживает, чтобы снизить градус моего напряжения.

– Миленочка, Роберт Львович все делает в ваших интересах, - елейно произносит Винни Пух и протягивает мне следующий документ, от которого у меня волосы встают дыбом.

– Вениамин Маркович, я этого никогда не подпишу. Я не собираюсь вступать с Брагиным в брак. Даже в фиктивный. Никогда и ни при каких обстоятельствах, - громко говорю и озираюсь по сторонам, потому что давно живу в полной уверенности, что чертов Роберт за мной постоянно наблюдает.

– Это ради детей, Милена Эдуардовна. Жизнь очень непредсказуемая вещь. Роберт уже раз пережил трагедию с любимой женщиной и детьми. Поэтому он знает, что делает. Этот документ страхует и его, и вас. Но…Главное, Милена, он страхует детей.

“Вот же ж, манипулятор этот Брагин! Знает, на что может надавить и пользуется этим,” - чертыхаюсь внутренне.

– То, что я скажу, может выглядеть жестоко, но роды сложный процесс. Организм непредсказуем. Смотрите правде в глаза, Милена. Если не дай Бог, что-то пойдет не так. Малыши на время останутся в подвешенном состоянии без официальных родителей, - вкрадчиво поясняет Вениамин.

Слушая адвоката, не замечаю, как начинаю нервно теребить пальцы.

– И если одного из них Роберт сможет забрать на основании теста ДНК. То…Второй пусть и на время окажется в доме ребенка. К тому же, это ваша общая страховка. Ведь в случае не дай Боже, чего, Вы, как супруга сможете претендовать на все. Да, и как ни банально звучит, потом будет легче оформить документы.

– Нет. Я не готова ничего подписывать. Мне нужно все изучить и получить ответы на вопросы у независимого юриста, - произношу тоном не терпящим возражения.

Прочитать документы Винни Пуха и обратиться за консультацией в адвокатское бюро я так и не успеваю, потому что ночью у меня открывается кровотечение.

Конец лета в Москве выдался слишком жарким.

Я давно не сплю, но еще лежу в постели.

Внутри глаз пытаюсь поймать солнечного зайца, который скачет по моим векам.

Искренне радуюсь и улыбаюсь этому наглецу.

И тут же ловлю себя на понимании: первый раз за этот год я проснулась в хорошем расположении духа.

Страшась, расплескать свои ощущения, гоню от себя привычные черные мысли.

Ужасно их боюсь…

И все равно воспоминания о том страшном для меня дне вылезают из всех ящиков моих тайных шкафов.

Не желая быть окутанной саваном воспоминаний, прогоняю мольных бабочек, что много времени роились в моей голове.

Изо дня в день они пожирали и разрушали меня изнутри, посыпая своим пеплом мою душу.

“Я не дам вам больше накрывать себя чернотой и унынием. Не стану жить в тоске и печали, - улыбаюсь сама себе и мурлычу перепевку известной песни.
– Разве плохо, что мы не похожи с тобой. Я позволила себе, быть немного другой. Полюби меня такой! Полюби себя такой, полюби себя такой, какая ты есть!”

Под этот незамысловатый, но ужасно позитивный мотивчик, прямо выпрыгиваю из постели.

Нахожу песню в инете и начинаю под нее в пижамке приплясывать, плавно раскачивая руками и виляя попкой.

Задерживаюсь около большого ростового зеркала. Иногда у меня создается впечатление, что оно своеобразный портал, через который Брагин подсматривает за мной.

Не знаю так это или нет, но машу ему рукой, подмигиваю и показываю язык.

В таком приподнятом настроении, совершая незамысловатые “па”, вытанцовываюсь из своей спальни в детскую.

Малыхи мои, два моих Янчика, еще спят.

И как всегда вместе - рядом.

Ага, сегодня Януська переползла под бочок к своему братику Янчику.

Наклоняюсь к каждому. Руками не трогаю, чтобы не разбудить. Но…

Вдохнуть любимый сладковато-молочный запах детства себе позволяю.

Конечно, сейчас бы я не отказалась почмокать свои любимые щечки, ручки, ножки, попки.

Только увы и ах…

Сажусь напротив. Смотрю на своих пупсиков. Вздыхая, вспоминаю день их рождения, когда они могли остаться без матери.

По московским меркам скорая доставила меня в клинику быстро.

Несмотря на принятые меры протокола, бригаде не удалось остановить кровотечение.

Все осложнилось еще и тем, что у меня начались схватки.

Уже в клинике от страха за детей, боли и слабости теряю сознание.

В себя прихожу в тот момент, когда врачи, подключая меня к разным аппаратам, обсуждают, что нужно вызывать родственников.