Чтение онлайн

– Врачи уже рядом. Держись, Русалка!

Взял за руку, сжал. Естественно, Аня ничего не ответила. Её рука холодная как лёд. На один жуткий момент показалось, что её стон мне примерещился. Попытался нащупать пульс. Тонкая нитка билась под кожей. Такая слабая. Едва различимая!

Мне доводилось терять друзей и сослуживцев. А смерть со времён работы в убойном я видел не раз. Её жуткий оскал уже давно не пугал. Но сейчас был совершенно другой случай. От страха за эту хрупкую девчонку поджилки тряслись.

Если бы не стальные нервы, уже носился бы вокруг неё и истерил.

Доктор быстро осмотрел Аню на месте, пока фельдшер разбирал носилки. Мы осторожно достали её из машины, погрузили на каталку и закатили внутрь скорой.

– Ставь систему и поехали. Нужно проверить на внутреннее повреждения и переломы. – скомандовал доктор.

Я залез в машину следом за медиками.

– Молодой человек, а вы кем ей приходитесь? Если не родственник, то покиньте помещение!

Достал удостоверение, сверкнул им перед носом у врача.

– Сотрудник ФСБ Кузнецов Матвей Владимирович. Сопровождаю важного свидетеля.

После этого все вопросы отпали сами собой. Михаил остался на месте аварии, дожидаться вторую скорую и спецов. К сожалению, ублюдок Румянцев выжил. Но это и не удивительно. Таких козлов ничего не берёт!

До больницы доехали быстро. Корочка в умелых руках творит чудеса. Бригада с опаской поглядывала на меня, но работала чётко и слаженно.

Доктора в больнице сразу забрали Аню. Я потребовал выделить ей отдельную палату. Во-первых, ей нужен покой, а во-вторых, охрана. Глупо думать, что если её мудак-муж в СИЗО, то он не сможет добраться до жены.

Обследования, томография, анализы. Я терпеливо ждал под дверьми процедурных. Диагноз мне озвучивать не спешили. Только заверили, что Аня в надёжных руках и точно выкарабкается. А потом забрали на операцию.

Меня трясло внутри, когда я ждал её окончания. Внешне оставался спокойным, но внутри словно в фарш меня прокручивало!

Хирург вышел, снял маску и сказал сухо:

– Операция прошла успешно. Мы переводим её в реанимацию на сутки, а потом в палату.

Кивнул. Облегчение затопило. Словно бутылку водки разом махнул! Впервые за многие годы захотелось закурить, хотя эту гадость я бросил много лет назад.

До утра сидел под дверьми её палаты. Меня пытались выкинуть. В реанимации не положено, но я слал всех лесом и сторожил у койки как верный пёс.

В итоге Аню перевели из реанимации в обычную палату меньше, чем через сутки. Видимо, чтобы я не нервировал персонал.

К вечеру в палату зашли два офицера. В форме, с оружием и официальным приказом для меня. Генерал желал видеть меня лично. Ничего хорошего от беседы с ним я не ждал. Взбучка мне гарантирована, но отступать я не намерен.

Кабинет генерала ФСБ

Генерал Грачёв сидел за своим столом. Его квадратный подбородок, выбритый до синевы, ходил из стороны в сторону. Несколько белых телефонов молчали. Бумаги, которые принёс Капитан Сергеев, лежали на тяжёлом дубовом столе.

Этот стол как призрак прошлой эпохи. Из тяжёлых дубовых досок. Сбитый на совесть. Он многое видел, но как хороший офицер всегда будет об этом молчать.

– Что с ноутбуком и телефоном? Смогли его вскрыть?

– Пока нет. – покачал головой уставший Михаил – У нас есть предположение, что пароль знает Румянцева Анна. Но она сейчас в больнице. Как только доктор разрешит я к ней заскочу.

Генерал недовольно крякнул.

– А что с этим? – он подцепил отчёт из больницы и потряс им, из файла выпал снимок УЗИ – Ты знаешь, чей ребёнок?

– Никак нет.

– А Кузнецов знает?

Мих замялся. Переступил с ноги на ногу.

– Не уверен, что он вообще знает о беременности девушки.

Грачёв кивнул. Задумался минут на пять.

– Натворили вы дел. – вздохнул он – И что теперь прикажешь мне делать?

Это был риторический вопрос. Генерал совершенно не нуждался в советах. Он прекрасно знал, что в таких случаях стоит делать, но его невестка недавно родила ему внука. Маленького розовощёкого карапуза. И обычно хмурый и серьёзный генерал возился с малышом, когда время позволяло. С детьми не возился, а внук что-то изменил в его сердце. Размяк генерал.

– Ладно, зови Кузнецова! Будем решать проблему.

Документы отправились в папку, а папка в стол. Мих выглянул в приёмную. Вернулся уже с сослуживцем. Выглядел Матвей откровенно плохо. На щеке ссадина большая, под глазами тёмные круги, лицо осунулось, морщины резче обозначились. Такое обычно бывает после нескольких суток безвылазного дежурства.

Генерал бросил строгий взгляд на капитана Сергеева. Тот потупился. Значит, его рапорт и правда имел некоторые дыры.

– Ну что, Матвей, рассказывай. Как докатился до жизни такой?

Кузнецов молчал. Только смотрел по-волчьи. С недоверием, но твёрдо и прямо. Тишина давила на всех присутствующих, только оправдываться майор Кузнецов не собирался.

Грачёв открыл ящик стола, достал из него два листа и положил на девственно-чистый стол.

– Это всё, что я могу тебе предложить, Матвей. Два варианта. Либо я подписываю твоё увольнение в связи с утратой доверия, и ты теряешь всё. Работу, пенсию, награды. Румянцева Анна освобождается от контракта информатора. Её сделка с капитаном Сергеевым аннулируется. Её брат остаётся под стражей, а улики, которые она добыла, не приобщаются к делу. Румянцев Мирон за отсутствием доказательств отпускается под домашний арест. Охрану с палаты я также сниму. Либо ты подписываешь приказ на новое задание и уезжаешь. Мы убираем твоё имя из всех рапортов и отчётов. Место службы Дальний Восток. Выбор за тобой.

Матвей стискивает челюсти так, что, кажется, они вот-вот раскрошатся.

– Ане опасно оставаться в городе.

– О ней я позабочусь лично. Слово офицера!

Матвей хмурится, но это предложение, от которого невозможно отказаться. Жизнь любимой в обмен на крохотный шанс, что он сможет заставить её полюбить. Подвергать её опасности – эгоизм, и он прекрасно это понимает. Пусть живёт и радуется этой жизни. А он... ему не привыкать к тоске.

– Можно мне ручку, товарищ генерал?

Моя малышка смотрит на меня своими огромными глазами цвета распустившихся васильков. Я улыбаюсь ей и протягиваю руки.

– Иди ко мне, Машенька!

Дочка радостно улыбается. Опирается на ручки и поднимает попу вверх. Встаёт и пошатываясь делает свои первые шаги!

– Умница! – шепчу я – Какая же ты молодец!

Маша падает в мои объятия. Подхватываю её, кружу над головой. Моё счастье такое огромное, но всё равно не полное. Как жаль, что её отец не видит первых шагов нашей дочери.