Чтение онлайн

Проветрившись, возвращаюсь в дом. Машина Георгия уже стоит перед воротами. Он, похоже, общается с Мартой. Вот с ним-то она общается! Почему со мной нет? Я ведь такая же, как Георгий, как Виола, как сама Марта. Мы все равны… Или не равны? Похоже, я все-таки равнее…

Внезапное осознание прокатывается по телу прохладной волной. Герман изначально заявил меня не как работницу. Я получаю деньги и работаю по контракту, но это только в моих глазах так. В глазах остальных его работников я занимаю другое положение. Хочется спросить об этом Марту или Георгия, но, судя по тому, как они оба держатся со мной, ответа я не получу. Наверное, и не должна получить. Вероятнее всего, Герман им обоим обрисовал круг обязанностей относительно меня, а о конфиденциальности они осведомлены и так. Они оба дорожат своим местом, никто не будет рисковать.

Когда я захожу в кухню, Георгий и правда беседует с Мартой, при виде меня замолкает. Перед ним стоит тарелка с яичницей и тост с плавленным сыром. Присоединяюсь к завтраку, и Марта принимается готовить для меня.

После завтрака ухожу к себе и собираюсь к поездке на склад. Георгий привозит меня туда к полудню. Виола уже приехала, машины с мебелью еще нет. Саня тоже здесь, а вместе с ним несколько скучающих грузчиков в грязных спецовках.

— Виктория, я в восторге! Тут столько красоты! — щебечет Виола, беря меня под руку. — А расскажи мне про эту мебель?

Делает вид, что ей и правда интересно? Или действительно хочет послушать? Ну это тема для меня любимая. О самой мебели, как и о ее истории, я могу говорить часами. Вожу Виолу по стройным рядам уже отреставрированных предметов и рассказываю о каждом понемногу. Время за разговорами пролетает быстро.

Ближе к трем с улицы доносится глубокий и громкий звук клаксона. У меня в душе тут же вскипает мандраж, а Саня делает знак грузчикам следовать за собой и направляется открывать ворота.

На территорию неповоротливо и шипя пневматикой въезжает фургон Маерск. Снова тентованная фура. Я их не люблю, продувается ветрами, под тент залетает пыль. Я надеялась, что, говоря «контейнер», Виола и имела ввиду контейнер, а не тент. Но что есть то есть. Скрещиваю пальцы на удачу.

После полной остановки фуры, водитель с напарником откидывают тент, и начинается разгрузка.

Виола отходит в сторону и набирает кого-то по телефону. Не знаю, куда себя деть. Остается только смотреть, потому что мне тут даже помогать некому.

Хожу вокруг фуры, поглядывая, в каком состоянии приехала мебель, и не нарадуюсь. Почти идеально все доехало. Мелкие огрехи реставраторы исправят очень быстро.

Внезапно в речи Виолы слух улавливает знакомое имя «Герман». Обычно я не грею уши, но тут обращаюсь в слух и больше от нее не отхожу.

Похоже, Герман хочет быть в курсе, но не захотел обращаться ко мне. Неужели он настолько не хочет со мной общаться, что предпочел получить ответ от своей голддиггерши?

Душу отравляет обида и ревность. Очень грустно вдруг оказаться не у дел. Точнее, в строго отведенной клетке полномочий. Я дико соскучилась по голосу Германа, но у меня перед глазами общение с ним получает Виола. И говорит о чем угодно, кроме меня. Она комментирует все происходящее. Рассказывает, какие вещи приехали, как упакованы, в каком состоянии, как работают грузчики, реставраторы, что делает Саня. Я тоже присутствую на разгрузке! Хотя она не сама рассказывает, отвечает на вопросы. А значит, Герман обо мне не спрашивает.

Становится совсем грустно. А вдруг он меня проверял? Вдруг смотрел, залезу ли я в чат с Тимуром, когда пришло сообщение от Маши? А я… Любопытная Варвара, которая пострадала от своего любопытства. Если он меня проверял, я провалила проверку.

Может, он уже оттаял, а я снова повела себя неподобающим образом?

А вообще-то какого черта?! Решительно отхожу от Виолы и перестаю слушать. Да ну его, Германа с его недоверием! Мог бы держать меня в курсе, а не молчать, как рыба об лед. Тогда мне не пришлось бы самой выискивать информацию!

Дожидаюсь окончания разгрузки с тяжестью на душе. Я настолько сердита на Германа, что сейчас его мебелью заниматься не хочется вообще. Но надо. Мы договорились. А я держу слово.

По завершению разгрузки со склада разъезжаются все, кроме меня с Георгием, Виктора Петровича и реставраторов. Теперь мой черед работать.

Ребята поочередно вылущивают каждый предмет из нескольких слоев упаковки, и мы вместе обсуждаем, что нужно сделать по каждому из них. Сколы, царапины, мелкие недочеты зашпатлевать, ножки подклеить, повторно натереть маслом или воском потертости на горизонтальных частях. Исправлять только свежие повреждения. Старые, затертые временем следует оставлять, они — часть истории этих раритетов.

К семи вечера я наконец заканчиваю с мебелью. Устала невыразимо. И настроение на нуле. А еще надо в салон заглянуть.

С тех пор, как в салон заявился Тимур, Герман, похоже, наказал Георгию сопровождать меня везде, так что он идет в салон вместе со мной.

Строители запускают нас внутрь. Ремонт движется, все хорошо. Стены и декоративные элементы уже готовы. Настал черед направляющих для гардин, светильников и затем потолка. Становится уже совсем красиво. Меня так и подмывает позвонить Герману похвастать, но я отказываюсь от этой идеи. Он не хочет со мной разговаривать, вот и не стоит навязываться. Плевать. Работаем.

Но как бы я себя в этом ни убеждала, все равно больно. Все закончилось, так и не начавшись. Наверное, это к лучшему. Герман опасный человек, в разы опаснее Тимура. Правильнее будет держаться от него подальше.

Василий показывает мне подробный план работ, согласованный с остальными бригадами. Улыбаюсь, глядя на то, что уже сделано и то, что осталось. Мы определенно успеваем! Герман будет доволен!

Вот теперь можно и домой. Георгий сажает меня в машину, и мы направляемся в коттеджный поселок. Вечерняя Москва прекрасна, особенно, в субботу, особенно в центре. Во все глаза рассматриваю вывески клубов и ресторанов, красивые машины, шикарно одетых людей. Я не помню, когда последний раз была в таком месте, если, конечно, не считать благотворительного аукциона. Но это было не то. Не камерный вечер на двоих за уютным столиком, не дубасящая басами дискотека, не злачный бар, где бармен знает завсегдатаев.

Вскоре мы покидаем центр, и я понимаю, что не хочу развлекаться одна. Вот если бы со мной пошел Герман, было бы другое дело. Ловлю себя на мысли, что хотела бы сходить с ним на свидание. На настоящее свидание. И плевать куда. Но поздно я это осознала. Теперь все кончено.

Машина двигается плавно. Георгий вообще отлично водит. Я перестаю смотреть по сторонам. Скоро приедем. Бужу телефон, чтобы почитать и…

Слух улавливает громкий металлический звук удара, но мозг не понимает, что произошло. Лечу в водительское сиденье, в ушах звенит. Боль разливается, кажется, по всему телу.

Через мгновение очухиваюсь в проходе между сиденьями. Пытаюсь выбраться. Застряла. Плохо чувствую тело. Только боль. Раздается визг тормозов, и под звук удара машину швыряет. Меня бьет головой об основание переднего сиденья.

Следовало пристегнуться — последняя мысль, которую я осознаю, прежде чем мир проваливается в черноту.

Открываю глаза уже в больничной палате. Зрение фокусируется не сразу, и голова гудит. Медленно оглядываюсь. Вижу мутно. Зеленоватые стены, вертикальные жалюзи на окнах, рядом тумбочка, я лежу на какой-то навороченной широкой каталке. На пальце прищепка-датчик. На мне ситцевая рубашка, из-под которой к аппарату рядом тянутся два белых провода. Аппарат мерно пикает.