Чтение онлайн

— Хватит угрожать! — вспыхиваю, как спичка. — Мне осточертели угрозы и ультиматумы, Герман!

Мне, конечно, для взрыва много не надо, но сейчас, по правде, я просто хочу увести его мысли в другое русло.

— А мне осточертело тебе угрожать, — он повышает голос. — Ты своевольная заноза, как еще ограждать тебя от неприятностей?

Ограждать меня от неприятностей! Как мы заговорили!

— Все неприятности со мной случаются из-за тебя! — выкрикиваю в запальчивости.

Герман резко меняется в лице. Натягивает непроницаемую маску холодной отстраненности. Только чуть нахмуренные брови выдают в нем хоть какие-то эмоции. Становится стыдно. Мои слова прозвучали грубо и неправильно. Я снова не уследила за языком. Сама того не желая, напомнила Герману про Егора, хотя совсем не то имела ввиду.

— Прости, Герман, я не права. Прости, пожалуйста, — сбавляю тон, произношу тихо. — Я не это хотела сказать.

Если бы не гребанное платье, я бы в несколько шагов покрыла расстояние между нами и обняла его. Я капитально виновата перед Германом.

— А что ты хотела сказать? — вкрадчивый голос Германа шипит плохо сдерживаемой агрессией. — Что солгала мне?

Аж поперхиваюсь от неожиданности. Он про телефон. Таки спалил мою маленькую аферу с номерами.

— О чем ты? — пытаюсь отбрехаться.

— Не играй со мной! — вспыхивает Герман и снова повышает голос: — По-твоему, я слепой? Или тупой?

Качаю головой и непроизвольно ежусь. Герман снова меня пугает.

— Давай, разблокируй телефон, — приказывает, не просит. — И докажи, что контакта Тимура там нет.

Хех. Это невыполнимая задача. Как только я разбужу экран, там будет открыт чат с Тимуром, в который я подглядывала.

— Хорошо, ты прав. Я схитрила. Оставила себе его контакт, — отвечаю доверительным тоном. — Но это потому…

— Что ты мне не доверяешь, — перебивает Герман и оскорбленным тоном договаривает фразу за меня.

Он думает, что мне должно быть стыдно? Какого черта?!

— Да, не доверяю! А что ты хотел? Я знаю тебя всего месяц. За это время ты не раз угрожал мне. Ты давишь и наседаешь. А еще… я тебя боюсь, — как ни стараюсь говорить спокойно, получается слишком эмоционально. Вдыхаю, выдыхаю и договариваю тихо: — Я не знаю, что от тебя ждать.

— А больше ничего не надо ждать! — Герман пружинисто хлопает в ладоши. — С этого момента качественно работать по контракту — все, что от тебя требуется.

Это почему-то звучит обидно и задевает, но плевать. Меня сейчас больше волнует другое.

— Раз мы оба видели сообщение от Тимура, можно я поеду в Питер и разведусь? — делаю пару шагов к Герману, показывая, что я еще не закончила беседу.

— Игорь занимается твоим разводом, — выговаривает он. — Но если тебе очень хочется подвергнуть себя опасности и рискнуть встретиться с мужем, не буду держать. Деньги у тебя есть, так что езжай.

Под конец говорит совсем безэмоционально и уходит из моей спальни, не закрывая дверь. Да мне денег хватит на десять билетов до Питера и на столько же взяток при покупке. Но я уже не так уверена, что хочу.

В глубине души я чувствую, что это ловушка. Зачем еще Тимуру вот так облегчать мне жизнь? К тому же, сдается мне, моих документов у него нет. Охватывает лютая досада. И ради этого я поссорилась с Германом? Ради того, чтобы прочитать утку, купиться и рассердить его? Тимур — гад! Изворотливая сволочь!

Душу заполняет острое желание помириться с Германом. Ненавижу холодную войну, а если мы не закончим вечер на ровной ноте, между нами начнется именно она.

Подбираю подол идиотского платья и направляюсь к спальне Германа. Стучу.

— Уходи, Виктория, — из-за двери доносится его голос. Звучит глухо. Видать, я сильно его расстроила.

— Я пришла извиниться, Герман, — кричу через створку. — Можно войти?

— Я же сказал, уходи, — теперь Герман говорит раздраженно. — Мне не нужны твои извинения.

Злюсь. Хочется вломиться в его спальню несмотря на отказ со мной говорить. Хочется услышать, что между нами по-прежнему все в порядке. Но ведь он и так скажет, что все в порядке. Работаем в рамках контракта.

Вздыхаю и ухожу к себе. Завтра воскресенье. Я извинюсь перед ним, как только мы встретимся за завтраком.

Просыпаюсь в полдень. Вместе со мной во весь рост встает острое чувство вины.

Я поступила некрасиво, сохранив контакт Тимура. И еще более отвратительно, когда заговорила о том, чтобы с ним встретиться. После всего, что совершил Тимур, это выглядело как обесценивание сделанного для меня Германом.

Я первым делом нахожу Марту и спрашиваю, проснулся ли он. Она отвечает как всегда доброжелательно, что Герман уехал ранним утром. Даже не потребовал завтрак. Чувство вины у меня разрастается с невероятной силой и заполняет всю душу. Похоже, его сильно задело мое недоверие, я снова его разочаровала.

В начале знакомства у нас уже был разговор о доверии. Вспоминаются его слова, что одна мелочь может разрушить то, что строилось годами, и почему-то мне кажется, что он говорил именно про такую ситуацию. В его случае доверие строилось не годами, но оно определенно разрушилось.

Выпив кофе, возвращаюсь к себе в спальню и набираю Германа. Просто так я ему еще никогда не звонила, но сейчас не могу ждать производственной необходимости для созвона. Звонок не проходит. Сеть сообщает, что абонент вне зоны. Черт. Может, хоть интернет у него работает? Набираю в телеграм. Гудки идут.

Ладони потеют от нетерпения. Мне невыразимо хочется, чтобы он ответил, и я почувствовала, что все как прежде. Только в душе так и плещется тревожное ощущение, что как прежде уже не будет.

Наконец, телега соединяет нас и подбирает ключи шифрования.

— Что тебе, Виктория? — его голос звучит колюче и сурово.

Я уже слышала такой тон, когда помешала его переговорам. Но сейчас на фоне шум улицы и в динамик задувает ветер.

— Хотела тебя услышать, — у меня нет другого ответа, мой звонок с работой не связан. — Ты все еще сердишься?

— Какие-то проблемы с салоном? — с тем же напором переспрашивает Герман.

— Нет, все в порядке, — не понимаю, при чем тут салон.

— Тогда мне не на что сердиться, Виктория, — тон нарочито деловой. — Сработай на пять, чтобы мне и дальше не пришлось на тебя сердиться. Еще есть вопросы?

А он умеет быть холодно-отстраненным. Этаким боссом, строго спрашивающим исключительно по рабочим делам.

— Герман, — слова застревают в горле от волнения. — Я была не права. Прости меня, пожалуйста.