Чтение онлайн

?— А вам? — шагнул ближе Солвейн.

Его драконьи глаза в темноте горели зеленым, как у кошки. Он был одет в простой пиджак и скромное пальто — ну, насколько простой и скромной в принципе может быть одежда члена королевской семьи.

— И правда, — согласилась я, — совсем нет времени с тобой болтать.

Отвернувшись, я дернула на себя дверь. Солвейн в два шага оказался на крыльце и уперся рукой в створку.

— Знаешь, я же могу забыть про то, что видел, — проговорил он мне в ухо.

— Что ты видел?

— Вас. Водоросли у вас в руках, — сказал он, а затем зачем-то уткнулся носом мне в шею и… фу! Сользнул по коже кончиком языка.

Я развернулась, оказавшись лицом к лицу с моим же адептом.

— Солвейн, тебе гормоны в кровь ударили? — прямо спросила я. — Ты почему меня лижешь, как псина?? Два шага назад.

Я попыталась отойти, но Солвейн перегородил мне дорогу.

— Да ладно, бросьте, — ухмыльнулся он, беря меня пальцами за подбородок. — Вы немолоды, некрасивы, все, что вам светит — место преподавателя в нашей дыре, да и оттуда скоро выгонят. Когда на вас еще настоящий дракон посмотрит? Или вы про этого болезного? Ну так его песенка спета, недолго осталось.

Я остолбенела.

Что? Что он только что сказал? Он… про что он? «Недолго осталось?» Моментально вспомнились намеки Дерена, его странный тон. «А когда ты планировал сказать Анджеле, что…»

Солвейн напряжение на моем лице понял по-своему.

— Вот. Вижу, вы сами этого хотите, — улыбнулся он. — Не ломайтесь.

— Единственное, чего я хочу в данный момент, Солвейн, — честно ответила я, отцепляя его руку от моего подбородка, — это лечь в постель, вытянуть ноги и намазать поясницу согревающей мазью.

На секунду очевидно Солвейн растерялся, это даже смотрелось забавно.

— Зачем?

— Болит. Возраст, понимаешь ли, уже не девочка. Дай пройти.

Я попыталась его отпихнуть, но тут Солвейн топнул ногой и рявкнул:

— Нет! Ты будешь меня слушаться, понятно! Я — сын принца! Я! А ты… подстилка драконья!

Его лицо покраснело, глаза налились зеленым светом, он затрясся, как осиновый лист, и вдруг стал окончательно похож на капризного ребенка. Из тех, на которых смотришь и радуешься, что этот — не твой. Так и хотелось сказать: «Твоя, твоя, ты только не нервничай и не ори так громко, скушай булочку, вон на столе лежит».

Не успела я ничего ответить, как Солвейн подался вперед и меня поцеловал. Фу, он вообще в курсе, что столько слюней не должны участвовать в процессе? Вот Эйдан… да. Эйдан, по крайней мере, умел это делать. Я-то по глупости и полагала, что отсутствие фейерверков — это трагедия.

Оказывается, это со мной просто Солвейна не случалось, чтобы я правильно могла подобрать определение слову "трагедия".

Фу, если он так девушек целует, которые метят в его невесты, то я им сочувствую.

Дальше я уже не думала. Магия, резерв силы, сложные приемчики… Был один приемчик, которому дворовое детство научило меня давно и накрепко. И он в таких случаях всегда срабатывал безотказно. Свекровь бы в обморок упала, если бы увидела.

Выдвинув колено вперед, я от души врезала Солвейну по яйцам.

Он захрипел, скорчившись в три погибели, и отшатнулся.

— Иди готовься к занятиям, Солвейн. Тебе еще учиться и учиться.

Похлопав его по голове заботливым жестом (я все-таки препод, давать ему уроки — моя работа), я приоткрыла дверь таверны и нырнула внутрь.

В крови бурлили злость и азарт, хотя больше всего было тревоги за Эйдана. Это то, что я думаю, или...

Стоило мне подойти к столу, как Эйдан поднялся мне навстречу:

— Анджела!

Он улыбался, хотя его улыбка выглядела натянутой и нервной. Правой рукой он опирался на стол, костяшки пальцев побелели.

— Прости, что ушла сразу после поцелуя, — произнесла я, сверля его взглядом. — Это было глупо.

Дверь таверны скрипнула. Я обернулась, уверенная в том, что это вернулся Солвейн, но нет, всего-то какой-то забулдыга решил пропустить стаканчик эля.

Я снова посмотрела на Эйдана — он ухмыльнулся, ужасно знакомо. Эйдан был единственным знакомым мне мужчиной, ухмылка которого была теплой.

— Что ты, ты отлично держишься для той, кто столько лет был замужем за Эшборном.

— Вот уж от тебя не ожидала! — ужаснулась я. — Намекаешь на мой возраст?

Эйдан засмеялся, и я изо всех сил постаралась не видеть спрятавшегося в глубине вертикальных зрачков напряжения. В последнее время, с тех пор, как он вернулся после ранения, оно находилось там постоянно.

Вглядываясь в его лицо, я гадала: что он от меня скрывает? Только то, что академия — больше не его и он почти ничего там не решает? Об этом я давно догадалась, иначе Эйдан не позволил бы хозяйничать там Хадчинсону.

Или речь о чем-то более страшном? На что намекал этот щенок Солвейн? Стоит ли спрашивать обо всем напрямую — или дождаться, пока Эйдан обо всем расскажет сам?

***

Утром из моего почтового ящика я достала два письма.

Одно — в белом надушенном конверте с вензелями и гербом Эшборнов. Красивое, нарядное!

«Дорогая Анджела! Мы с Дереном имеем честь пригласить вас на нашу свадьбу! Смею надеяться, мы с вами подружимся и вы не держите обид. Ана».

Вслед из конверта выпало помпезное приглашение. Тисненое, на плотной бумаге — все как полагает Эшборнам.

Второе письмо было намного более скромным. Пухлый и тяжелый конверт из коричневой бумаги. Когда я его разорвала, на покрывало посыпались фотографии, от которых у меня внутри все похолодело.

Ночь, дверь таверны, край вывески. Я — нюхаю «камушек водорослей», улыбка блаженная и глупая, как будто один такой же камушек я уже употребила, причем в одно лицо. Следом — еще несколько фотографий. Я обнимаюсь и танцую с гномами — рядом кружки эля и вполне можно подумать, что одна из них принадлежит мне.

Но это еще ладно.

На последней фотографии мы целовались с Солвейном, и фотографу стоило бы дать премию за то, что изображение выглядело так, как будто мы оба от души наслаждаемся процессом и вот-вот перейдем к чему-то большему.

К горлу подступил комок, и, зажав рот рукой, я побежала в ванную — едва успела скрючится над унитазом, как меня вырвало. С трудом выпрямившись — боль внизу живота снова давала о себе знать — я вернулась в комнату.

Когда я потрясла коричневый конверт, из него выпала записка.