Чтение онлайн

Но это тепло сегодня с трудом пробивалось сквозь непроницаемую завесу усталости. Ася чувствовала себя как выжатый лимон. Недосып стал ее постоянным спутником — Лия, как милый, но требовательный будильник, просыпалась каждые 2–3 часа. Физически тело еще не вернулось в норму после родов — спина ныла, внимание рассеивалось. А тут еще бесконечный поток: кормления, смена подгузников, укачивания, прогулки с коляской, стирка крошечных вещей, попытки успеть приготовить хоть что-то съедобное… И в промежутках — вязание. Вязание ночами, вяление в парке, вязание одной рукой, пока Лия сосала другую.

Она взглянула на часы в ноутбуке. Через 20 минут Лия проснется на первое утреннее кормление. Ася поспешно добавила новый заказ в таблицу (еще один плед!), ответила да на вопрос про шапочки для взрослых (почему бы и нет? это же новые возможности!) и отправила шаблонное «Сроки уточню позже» маме с сжатыми сроками. Пальцы потянулись к спицам — надо успеть закончить ряд!

И тут случилось. От усталости, от недосыпа, от автоматизма — она сбросила петлю. Не одну, а целых три. И заметила слишком поздно. Красивый ажурный узор на кардиганчике пошел криво, образовалась заметная дыра.

— Ох, нет! — Ася ахнула тихо, но с отчаянием. Она попыталась поднять сброшенные петли спицей, но дрожащие пальцы только усугубили ситуацию. Слезы — глупые, яростные слезы усталости и раздражения на саму себя — навернулись на глаза. Этот кардиган был срочным! И она его испортила. Перевязывать? На это нужны часы, которых у нее просто нет. Отменить заказ? Потерять клиента? И деньги, которые так нужны.

Паника, мелкая и противная, сжала горло. Она уронила спицы на колени, закрыла лицо руками. Она не справлялась. Просто физически не успевала. Ее хобби, ее радость, ее маленький бизнес превращались в еще один источник стресса, давящий на и без того перегруженные плечи. Между идеальной мамой и успешной вязальщицей зияла пропасть, и Ася чувствовала, как падает в нее.

В этот момент из детской донесся первый недовольный писк, быстро набирающий обороты. Лия проснулась. Голодная. Немедленно.

— Иду, солнышко, иду, — Ася смахнула слезы, вставая. Боль в спине напомнила о себе резким уколом. Она взяла ребенка на руки, прижала к груди, автоматически начиная кормить.

Глаза ее блуждали по комнате: идеальная детская, ее гордость… и тут же — корзина с нераспакованной пряжей, стопка неотвеченных сообщений на ноутбуке, испорченный кардиган на кресле…

Мысль, которую она отгоняла неделями, наконец оформилась четко и неоспоримо: Так больше нельзя. Ей нужна помощь.

Но какая?

Няня?

Хоть на пару часов в день, чтобы выспаться, принять душ спокойно, просто побыть одной? Чтобы высвободить время для вязания?

Помощница по бизнесу?

Кто-то, кто будет отвечать на сообщения, упаковывать заказы, ездить на почту? Чтобы она могла сосредоточиться на вязании и на Лие?

Ольга Ивановна заглядывала каждый день, помогала бесценно, но у нее была своя жизнь, работа. Витя — погружен в учебу. Нужен был кто-то нанятый. Постоянно. И мысль об этом пугала — доверить Лию чужому человеку? Или впустить кого-то в свой налаживающийся бизнес? Это были деньги. Но деньги с ее счетов были именно для этого — для безопасности, стабильности и… возможности дышать.

Лия сладко посапывала, засыпая у груди. Ася осторожно переложила ее в кроватку. Подошла к испорченному кардигану. Взяла в руки. Да, ошибка. Но поправимая. Она аккуратно спустила несколько рядов до места сброса петель. Пальцы, успокоенные ритмом кормления, двигались увереннее. Петля за петлей, она начала восстанавливать узор.

Решение созрело. Завтра. Завтра она сядет за ноутбук не только для заказов. Она зайдет на сайты агентств.

Посмотрит варианты.

Няня на 3–4 часа утром? Или студентка-рукодельница, готовая помогать с упаковкой и соцсетями за небольшую плату? Она еще не знала. Но знала точно: чтобы ее "чудо" жило и дарило радость, ей нужно чудо помощницы. Хотя бы маленькое. И она готова его искать. Ради Лии. Ради своего дела. Ради себя самой — не загнанной лошади, а счастливой мамы и творца.

Она сделала первый стежок на исправленном ряду. Утро было еще хмурым, но в окно пробивался луч солнца, упавший прямо на клубок сиреневой пряжи. Надежда, хрупкая, как ниточка, но упрямая, снова затеплилась в груди. Петля за петлей. Шаг за шагом. К новой главе

Осенний воздух был прохладным и влажным, пахнул прелыми листьями и дымком из далеких труб. Ася толкнула коляску через последнюю лужу у подъезда своего нового дома.

Усталость костная, знакомая до каждой клеточки. Лия, слава богу, спала в коляске, укутанная в розовый вязаный плед — один из первых удачных опытов.

Прогулка была короткой — сил хватило только до ближайшей скамейки и обратно. Тело все еще напоминало о недавних родах тупой болью при каждом шаге, а мысли путались между списком покупок, неотвеченными заказами в Инстаграме и жгучим желанием просто поспать.

Она нажала кнопку домофона одной рукой, другой поправляя капюшон коляски от порыва ветра. В этот момент тень отделилась от стены подъезда. Ася вздрогнула, инстинктивно прижавшись к коляске, как щит. Сердце ёкнуло, забившись бешено. Грабитель? Навязчивый сосед?

— Ася.

Голос был хрипловатым, неузнаваемо сдавленным. Но она узнала его мгновенно. Гордей.

Он вышел на слабый свет фонаря. Неузнаваемый. Ни дорогого пальто, ни уверенной осанки. Простые темные джинсы, немятая, но явно не новая рубашка под легкой курткой. Лицо — изможденное, с резкими тенями под глазами, которые казались глубже и темнее, чем она помнила. Волосы были небрежно зачесаны, будто он всю дорогу проводил по ним рукой. Он выглядел не опасным, а… сбитым с ног. Но в его глазах горела неугасимая решимость. Он стоял здесь намеренно. Ждал.

Шок ударил Асю волной, смешавшись с леденящим страхом и вспышкой ярости. Как он СМЕЕТ?! Сюда?! К ее дому?! К Лии!

— Ты что здесь делаешь?! — ее голос, обычно мягкий, прозвучал низко и резко, как удар хлыста. Она шагнула вперед, буквально прикрывая коляску собой. — Уходи! Сейчас же! Или я… я вызову полицию! — Она с трудом выдохнула, пальцы судорожно сжали ручку коляски. Лия копошилась во сне, почуяв мамино напряжение.

Гордей не сделал шага навстречу. Он замер, будто вкопанный, его взгляд жадно, мучительно скользнул по очертаниям ребенка в коляске, потом вернулся к ее лицу. В его глазах не было прежней наглости или снисхождения. Только голая боль и что-то похожее на отчаянную мольбу.

— Пожалуйста… — он начал сбивчиво, голос сорвался. — Две минуты. Всего две минуты… Я… — Он сделал глубокий вдох, сжав кулаки у бедер. — Я видел ее. В роддоме. Я стоял в коридоре… видел, как ее вынесли… Слышал ее первый крик. Я… не мог не прийти СНОВА.

Признание.

Откровенное.

Ошеломляющее.

Ася почувствовала, как земля уходит из-под ног. Он БЫЛ там. Подглядывал. В самый сокровенный, святой момент ее жизни… и его дочери. Гнев смешался с ощущением дикого нарушения границ.