Чтение онлайн

Солнечный луч, упрямо пробивавшийся сквозь занавеску, упал прямо на лицо Аси. Она моргнула, ощущая песок под веками и странную тяжесть во всем теле. Не физическую — ту, что приходит после долгой работы или бессонной ночи с ребенком. Это была тяжесть душевная, свинцовая, давящая на грудь. Прошлой ночи не было. Был бесконечный коридор мыслей, мелькающих картин, жгучего стыда и… той ледяной, фактурной бумаги, лежащей сейчас под подушкой.

Конверт. Она снова сунула руку под подушку. Да, он был там. Реальный, осязаемый. Не сон.

Тихий кряхтящий звук из кроватки заставил Асю мгновенно насторожиться. Лия. Она осторожно поднялась. Малышка, завернутая в мягкий спальный мешок, возилась, морща носик, ее крошечные кулачки теребили край одеяла. Просыпалась. Ася подошла, нежно погладила теплую щечку. Глазки Лии открылись, большие, синие, еще мутные от сна. Увидев маму, она широко улыбнулась беззубым ртом и радостно залопотала что-то свое, младенческое. Этот доверчивый взгляд, эта беззащитная улыбка — контраст с бурей в душе Аси был почти невыносим. Его дочь.

Ася взяла Лию на руки, прижала к себе, вдохнув знакомый сладковатый запах детской кожи. Малышка уткнулась носиком в ее шею, успокаиваясь. Ася прошла на кухню, одной рукой укачивая дочь, другой автоматически ставя чайник. Руки все еще дрожали немного. Вчерашние слезы высохли, оставив после себя опустошение и острую, режущую ясность.

Она уложила проснувшуюся окончательно и требующую внимания Лию в шезлонг на кухне, дав ей яркую погремушку. Пока малышка с серьезным видом изучала игрушку, пытаясь донести ее до рта, Ася достала конверт. Не решаясь пока вытащить письмо, просто держала его в руках, ощущая вес, шероховатость бумаги, ту самую торжественную безликость, которая так испугала ее вчера. "Анастасие". Полное имя звучало теперь как приговор. Приговор прошлому, которое нагло ворвалось в ее настоящее, в ее крепость, выстроенную с таким трудом рядом с этим кряхтящим, доверчивым комочком.

Чайник зашипел. Ася налила кипяток в чашку, но пить не могла. Мысли кружились, как снежинки за окном, сливаясь с бормотанием Лии.

И она заплакала — негромко, капризно. Погремушка надоела. Ася отложила конверт, словно обжигающий, и взяла дочь на руки. Прижала к плечу, начала ходить по кухне, покачивая. Тепло маленького тельца, его ритмичное сопение успокаивали ее хаотичные мысли. Что лучше для Лии? Этот вопрос встал во весь рост. Стена из гнева и обиды? Или… возможность? Рискованная, страшная возможность иметь отца? Настоящего отца, а не тень, швыряющую деньги? Гордей писал о праве быть отцом. О заслуге.

Но как поверить? Как рискнуть этим хрупким миром, который она создала для своей дочери? Миром, где царили Ольга, Витя, Анна Петровна, ее "Чудо". Миром без предательства.

Лия успокоилась, ее глазки начали слипаться. Ася уложила ее обратно в шезлонг, накрыла легким пледом. Малышка сладко зевнула и погрузилась в дрёму.

Ася подошла к окну. Заснеженный двор, дети постарше катались с горки, их смех доносился приглушенно. Ее ребенок пока только смотрел на мир широкими глазами и учился хватать погремушки. И в этот мир ворвался Гордей Савелов. С письмом и фотографией из прошлой жизни. Она не могла решить это одна. Нужен был трезвый взгляд со стороны. Взгляд тех, кто был с ней все эти месяцы. Кто знал цену ее слезам и ее победам. Она достала телефон. Рука дрогнула, но она набрала номер.

— Мам? — голос прозвучал хрипловато. — У тебя есть минутка? Мне… мне очень нужно поговорить. Срочно. Можно я с Лией к вам приеду? Сейчас? Пауза. Ольга сразу услышала напряжение.

— Ась? Что случилось? Конечно, приезжай! Сейчас же! Мы дома. Витя тут. Что-то случилось с Лией?

— Нет, нет, с Лией все хорошо, — Ася поспешно успокоила подругу, глядя на спящую дочь. — Со мной… Это… сложно. Приеду, все расскажу. Спасибо, Мам.

Она положила трубку. Сердце колотилось. Рассказать. Выложить этот тяжелый конверт, эту боль, эту невероятную просьбу перед Ольгой и Витей. Увидеть их реакцию. Их гнев, их страх — или, может быть… осторожное понимание?

Она быстро собрала сумку для Лии: пару подгузников, влажные салфетки, сменный бодик, любимую соску. Завернула сонную малышку в теплый конверт, сама накинула пальто. Конверт… тот конверт… она сунула его во внутренний карман пальто. Он жгёл грудь.

Перед выходом она остановилась у зеркала в прихожей. Лицо было бледным, под глазами — синева от бессонной ночи. Но в глазах, еще влажных от недавних слез, уже не было растерянности. Была решимость. Гордей сделал свой шаг, бросил вызов. Теперь ей предстояло сделать свой. Первый шаг навстречу ответу.

Она крепче прижала к себе теплое свернутое одеяло с дочерью внутри, открыла дверь и шагнула на лестничную площадку, в холодный февральский воздух. Навстречу совету. Навстречу своему решению. Конверт в кармане казался непомерно тяжелым, но Лия на руках придавала сил идти.

Ася, плотнее закутав в конверт мирно сопевшую Лию, поднималась по знакомой лестнице к маминой квартире. Конверт — тот конверт — жёг её изнутри, словно раскалённый уголь, спрятанный во внутреннем кармане пальто. Снег хрустел под ногами, напоминая о хрупкости всего, что она построила.

Дверь открылась почти мгновенно. Ольга, в домашнем фартуке, с лицом, изборождённым тревогой, сразу потянулась к коляске.

— Асенька! Что случилось? Лиюшка моя… — Она заглянула под капюшон конверта, успокаиваясь при виде спящего младенца. — Заходи, заходи, холодно же! Витька, помоги сестре! Витя, в растянутом свитере и с наушником на одной ухе (второй болтался на груди), появился из своей комнаты. Он смотрел на Асю с подростковой настороженностью, смешанной с братской заботой.

— Привет, — буркнул он, ловко подхватывая коляску и закатывая ее в прихожую. — Лия спит? А ты… как будто привидение. Не спала?

Ася молча сняла пальто, бережно положив его на стул так, чтобы карман с конвертом не мялся. Она чувствовала их взгляды: мамин — полный немого вопроса, братский — пытливый и готовый к обороне.

— Давайте в кухню, — тихо сказала она. — Лия поспит тут.

В теплой, пропахшей свежей выпечкой кухне Ольга тут же поставила чайник. Витя уселся на стул, отбросив наушник, его пальцы нервно барабанили по столу. Ася села напротив, глядя на свои руки, сцепившиеся на коленях.

— Так что случилось, доченька? — спросила Ольга, ставя перед ней чашку. — Испугала ты меня. Ася глубоко вдохнула. Слова казались колючими комьями в горле.

— Вчера… принесли письмо. — Голос дрогнул. Она потянулась к пальто, достала тот самый фактурный конверт цвета слоновой кости и положила его на стол между ними. — Его… Гордей прислал.

Тишина накрыла кухню, как ледяное покрывало. Ольга замерла с чайником в руке. Витины пальцы перестали барабанить. Его лицо резко окаменело.

— Кто?! — вырвалось у Вити, голос сорвался на хрип. Он вскочил, стул с грохотом отъехал назад. — Он?! Да как он смеет?! После всего! Гад! Трус! — Он задохнулся от ярости, сжимая кулаки, его глаза метали молнии.