Чтение онлайн

Виктор

В груди клокотала ярость, хотелось разнести в этой больнице все к чертовой матери. Что они себе позволяют? Как они смеют запрещать мне навестить жену?

Первый раз, когда этот слишком самоуверенный докторишка вызвал ментов, мне пришлось уехать из клиники. Не хотел встречаться с полицией, не поговорив с их непосредственным начальством, я должен был обеспечить себе подушку безопасности и достойное алиби.

Утром я поехал в главное управление полиции. Я был на взводе. Мало того, что мне пришлось уехать из клиники, так еще эти бесстрашные придурки выставили мою охрану за пределы больницы, запретив заходить внутрь.

Они ещё не знают, с кем связались.

На посту меня пропустили без проблем, предварительно позвонив начальству, которое велело проводить меня в кабинет.

— Виктор Николаевич, здравия желаю! — стоило мне войти в кабинет, как ко мне навстречу из-за стола поднялся начальник РУВД и протянул руку для рукопожатия.

— Приветствую, Игорь Владимирович, — ответил на рукопожатие и без приглашения опустился на ближайшее к его столу кресло.

— Чем обязан Вашим визитом? — он опустился вслед за мной в свое кресло и, сложив руки в замок на столе, внимательно посмотрел на меня.

— Игорь Владимирович, у меня жена в больнице, — начал без предисловий.

— Что случилось? — брови начальника РУВД сошлись на переносице.

— Несчастный случай, но к счастью все обошлось.

— Тогда какой ко мне вопрос? — На лице Игоря Владимировича читались непонимание и растерянность.

— Дело в том, что руководитель клиники, в которую я привез Яну, считает, что это не несчастный случай, а преднамеренное причинение вреда здоровью. И виновник, с его слов — я. Он вызвал наряд полиции в клинику и дал показания. Я прошу принять это к сведению, если вдруг будет заведено дело. — Достав из-за пазухи конверт, я пододвинул его к Игорю Владимировичу. В глазах начальника РУВД зажегся жадный огонек, и конвертик тут же исчез в недрах ящика стола.

— Не беспокойтесь, Виктор Николаевич, всё будет сделано в лучшем виде. Женщины порой такие невнимательные и неаккуратные.

— Приятно иметь с Вами дело, не смею больше отвлекать Вас от дел, — я поднялся и, коротко кивнув, вышел из кабинета и уже не слышал, как начальник РУВД вызвал к себе начальника предыдущей смены.

После поехал на работу, нужно было разрулить кое-какие дела. Пару раз мне звонила мать Яны, сетуя на то, что не может дозвониться до дочери. Пришлось сочинить историю, что отправил её дочь отдыхать в загородный санаторий, и там проблемы со связью.

Вечером зарулил в бар и прямиком оттуда направился в клинику, надеясь навестить женушку и немного припугнуть ее, чтобы держала рот на замке.

Каково же было мое удивление, когда меня не пустили к ней, а когда я начал возмущаться, банально скрутили, как какого-то преступника.

Последней каплей моего терпения стала беседа с этим наглым докторишкой.

Пришлось уехать из клиники ни с чем.

Пора принимать более радикальные меры, никому не позволю так со мной обращаться!

Вы ещё будете ползать передо мной на коленях.

Не зря говорят, что утро вечера мудренее, и утром все видится и анализируется по другому.

Мне было стыдно за проявленные прошедшим вечером эмоции, стыдно за то, что их увидел посторонний человек.

Я, конечно, очень благодарна Владиславу Дмитриевичу за то, что не осуждал, не прошел мимо, а проявил участие и помог справиться с нахлынувшими эмоциями.

Я сейчас не в том положении, чтобы раскисать и жалеть себя, нужно собираться с силами и искать выход.

Если я снова попаду в руки Виктора, то точно уже не смогу уйти от него живой. Моя психика уже надломлена, об этом говорит вчерашняя истерика, но еще есть шанс выбраться и освободиться.

— Яна Александровна, Вы уже проснулись? — ко мне заглянула девушка со светлыми волосами, которые в беспорядке выбивались из-под медицинской шапочки. На вид ей было не больше восемнадцати лет.

Увидев, что я с интересом рассматриваю ее, она поспешила представиться.

— Меня зовут Лена, я работаю здесь санитаркой, и меня временно приставили к Вам, — она подошла к окну и открыла немного жалюзи, чтобы в палату проникал дневной свет.

— Очень приятно, Лена, — я слегка приподнялась в кровати, что далось мне не очень легко, так как рана при малейшем движении давала о себе знать, простреливая болью, которая распространялась по всему животу. — Зови меня просто Яной.

Лена, увидев, как я поморщилась, подбежала ко мне и помогла принять полусидячее положение, приподняв головной конец кровати и дополнительно подоткнув подушку под спину.

— Яна, Алекс… — я укоризненно глянула на нее. Увидев это, Лена замешкалась, мило покраснела и исправилась. — Ой, простите. Яна, непривычно это для меня. — и еще больше смутилась, забыв при этом, что хотела сказать.

— Лена, помоги мне дойти до туалета, пожалуйста, и я бы хотела умыться.

— Ах да, простите, — она подхватила непонятно откуда взявшийся бандаж и помогла мне его надеть. С бандажом было намного комфортнее, чем с простынью, и я уже более уверенно поднялась с кровати, слегка опираясь на предложенную Леной руку.

Голова немного кружилась, но я вполне сносно смогла преодолеть расстояние до ванной комнаты и практически без помощи Лены управилась со всеми делами.

Лена помогла опять устроиться на кровати и снять бандаж. А дальше вокруг меня закрутился водоворот больничных будней. Пришла медсестра и взяла у меня кровь на анализы, затем Лена принесла кружку с горячим бульоном. Оказывается, мне разрешили потихоньку начинать принимать пищу.

Когда кружка с горячим бульоном оказалась у меня в руках и я вдохнула этот божественный аромат, живот мгновенно скрутило спазмом, и только тогда я поняла, насколько я голодна.

— Яна, только не торопитесь, пейте маленькими глотками, — предупредила меня Лена, что, кстати, вполне своевременно, я была готова проглотить этот бульон одним махом. Мне казалось, что ничего вкуснее я ранее не пробовала.

После кружки бульона меня потянуло в сон, и я не стала сопротивляться, закрыла глаза и погрузилась в легкий, поверхностный сон.

В следующий раз, я проснулась от ощущения холодного ручейка, распространяющегося по вене левой руки. Повернув голову, я увидела медсестру, которая подключила систему к катетеру и настраивала капельницу.

Ни сказав ни слова, она вышла из палаты, и я осталась опять одна. Я чувствовала себя отдохнувшей, и на меня стала наваливаться тоска. Просто лежать и пялиться в потолок не входит в список моих любимых дел.

Мне бы сейчас мой телефон, но, к сожалению, он остался дома.

Меня угнетало то, что я не могу позвонить родителям и сестре. Хотя, что я им скажу? Мне бы не хотелось рассказывать им о происшедшем, ни к чему это.