Чтение онлайн

— Не думайте об этом. Вы обязательно всё узнаете… Просто чуть позже. И доверьтесь мне.

Откидываюсь на спинку стула и прикрываю глаза.

Довериться… Те два раза, что я доверилась мужчинам, закончились фиаско.

С другой стороны. Нельзя же с двух случаев терять доверие вообще ко всем мужчинам, верно? А мне сейчас так важно почувствовать, что я не одна в своей борьбе. Что мне есть на кого положиться.

Что ж. Рискнём довериться.

— Хорошо. Спасибо за помощь, Григорий.

— Не стоит, мы пока ничего не выиграли. Но в успехе я не сомневаюсь.

Так и закончилась наша встреча с юристом. Нужно быстрее бежать успокаивать Аришку. Бедный ребёнок.

Зачем Сергей устраивает эти выходки? Не принимает ребёнка, не считает его своим, не любит — так хоть бы вёл себя по человечески, а не доводил девочку до истерики. Просто омерзительно. И сердце саднит каждый раз, когда я смотрю в её нежные открытые глаза, которые заволокла глубокая печаль.

***

Андрей

— Ну что, посмотрел на зазнобу свою? — спрашивает Гриша, пока я усаживаюсь на место, на котором минуту назад сидела Марина, — Учти, ей явно не нравится, что её водят за нос и недоговаривают. Мне б тоже не нравилось.

Жду, пока он наговорится и не вступаю в диалог, потому что новости, которыми я хочу поделиться, совершенно не подходят для того, чтобы обронить их после дружеской перепалки.

— Да и вообще вся эта затея какая-то дурацкая. Ты её как будто из шпионских книг взял. Любоффь твоя тебе окончательно весь мозг затуманила, так я скажу. Вот поэтому я и не женюсь. Нужно оставаться в здравом рассудке.

Он наконец замечает, что я терпеливо жду.

— Ты чего хмурый-то такой?

— Есть новости. Они не выходят на связь, потому что они мертвы.

24

— Ты знаешь, чтобы от меня отделаться, нужно кое-что посерьёзнее, чем игнорировать телефон.

Перегораживаю ей путь, прямо-таки с удовольствием отмечая её переменившееся выражение лица. Недоумение и немного надежды.

Да, Марина. Я не буду как твой соплежуй муженёк прятаться за женской спиной. За свою женщину я буду бороться сам, а не только и заниматься перекладыванием головной боли на хрупкие плечи. Осталось только разобраться с назойливыми формальностями. Чтобы этот её Сергей даже представить не мог, что у него есть право ставить какие-то условия.

— Андрей?..

— Я. Извини, сегодня без цветов. Оба раза как я их тебе дарил, что-то шло не так.

Краснеет, как девчонка. Такая очаровательная и нежная.

Как же я скучал. По её реакциям, по её жестам. По тому, как она влияет на меня. По тому, как при взгляде на неё пробуждается что-то глубинное, мужское. Сносящее крышу желание обладать и оберегать.

Берёт себя в руки, меняется в лице.

— Что ты хочешь, Андрей? Зачем подлавливаешь поле работы? Я не единственная у тебя, я знаю. Так зачем напрягаться?

— Во-первых. Это нечестно, и это неправда. А во-вторых… — мнусь, не зная, как преподнести это, как она отреагирует. Решаю не юлить и говорить прямо, — Есть новости об Алисе.

Она широко распахивает глаза и заламывает руки.

Смотрит куда-то за меня остекленевшим взглядом, и начинает идти медленным шагом, как будто сможет уйти от собственных переживаний. Беру её под руку и иду рядом. Иногда поддержать физически — то же самое, что и душевно.

Она машинально бредёт, и я практически слышу, как мечутся мысли в её голове.

— Откуда ты о ней знаешь?

Усмехаюсь про себя. Конечно же, из всех вопросов, которые она могла задать, она выбрала тот самый, который заставил бы меня рассказать всё максимально подробно, и с самого начала. Женщины, и их внимание к деталям…

— Попросил людей разыскать информацию. Не думай об этом.

— “Не думать”? Речь о моей дочери! — кричит шёпотом, стараясь не привлекать внимания прохожих, — А ты копаешь на неё за моей спиной и используешь как предлог для поговорить.

Чёрт. По сути-то она права. И вот как действовать, если любой благородный порыв выворачивают наизнанку, и оборачивают против тебя?

— Марина, я обещал тебе помочь. Ты, может, и привыкла, что “держать слово” от мужчины — это пустой звук, но я — нет. Сказал — сделал. Выброшенный букет и пара громких слов — не повод не выполнять обещания.

Снова замолкаем. Не то, чтобы она меня задела своими претензиями, которые я не мог предвидеть. Но чёрт возьми, за кого она меня принимает?

На ходу она поднимает на меня взгляд и тут же опускает ресницы.

— Спасибо. Что помогаешь. Просто я не ожидала. Думала, что… то, что между нами… Кончено. И ты не станешь напрягаться ради посторонней женщины.

— “То, что между нами” только-только начинается. И ты не посторонняя.

Тихо и судорожно вдыхает. И почему её это так шокирует?

Даю ей пару минут, прежде чем начать то, ради чего и пришёл.

— Три недели назад Алиса с семьёй ехала за город. Водитель на встречке не справился с управлением и протаранил их автомобиль, — видя всё больше расширяющиеся глаза Марины спешу добавить, — Алиса отделалась синяками, но родители погибли. Девочка сейчас в реабилитационном центре. Это по сути детский дом. По закону временный, но по факту чаще всего там остаются до выпуска.

Чувствую, как затряслась её рука, лежащая на моём предплечье.

— Это я во всём виновата… — шепчет, — не проследила, не увидела.

— Перестань. Твоей вины здесь никакой.

— Если бы я сразу в роддоме следила за младенцем… Их бы не перепутали…

— У тебя не было возможности. Кто сразу после родов находится в здравом уме? Это же колоссальный стресс для организма и психики.

Смотрю на её лицо и вижу бегущие по щекам слезинки. Ясно. Доводы разума здесь не помогут. Нужно просто поддержать.

И я буду поддерживать. Столько, сколько нужно.

— Андрей… Её нужно спасать… Детский дом, это…

— Конечно, Марина. Этим мы и займёмся. Ты, я и Гриша.

25

— Всё будет в порядке. У Елизаветы два высших образования. Педагогическое и психолога. Она знает, что делает.

— Не знаю, это как-то… странно. Я никогда не оставляла Аришку с кем-то кроме меня, и не в саду. И это… неприятно как-то. Вот.

— Ты привыкнешь. К комфорту привыкают быстро. Няня — это часть комфортной жизни.