Чтение онлайн

В глазах сильнее темнеет. Вжимаюсь в стену. Он встаёт и, отшвырнув сигарету, начинает стаскивать с себя грязный мешковатый свитер. Я закусываю губу до крови.

Кажется, это конец…

Я во все глаза смотрю на этого мужика. Становится противно. До жути. Отползаю, но руки полностью связаны и ноги привязаны… Цепью. Одна нога.

– И не выбраться, малышка! Правда?

От ужаса у меня темнеет в глазах. Подходит ко мне ближе, а мне кажется, мне нечем дышать. Просто перехватывает дыхание.

– Отойдите от меня! – шепчу я. – Не надо!

Его руки тянутся ко мне.

Тянет за штаны. Руки забираются под кофту. Такое противное ощущение. В нос бьёт запах перегара.

– Иди ко мне, моя куколка!

Дверь резко открывается.

– Василь, уходим! Ты сбрендил! Оставь тёлку! Нас нашли, это люди Белого!

Наверху слышится топот. Василь бросается к лестнице, а я изо всех сил дёргаюсь. В углу слышу противный писк. Крысы? Нет, только не это. Я терпеть не могла крыс и всегда боялась их до одури. Только не крысы.

– На помощь! Помогите! На помощь!

Раздаётся резкий удар. Дверь захлопывается, и всё помещение погружается во тьму.

Закусываю губу до крови. Писк, кажется, слышится по всему помещению.

Господи, нет… Кто-то ползёт по моей ноге… Прошу, нет… Закрываю глаза…

– Голова болит! У нас пива нет? Блин, плохо так, совсем не могу! Дочка, ты тут???

Мама с трудом садится на кровать, а я смотрю на свой старый рюкзак. У девочек модный, красивый… Зачем только решила переходить в десятый класс? Как это всё глупо…

Лучше бы в колледж ушла, и оттуда общежитие, взрослая жизнь.

– Нет, нету пива!

Мама встала. Пошатнулась. Некогда красивая женщина полностью превращалась в опустившуюся алкоголичку. Я вообще не понимала, как это произошло. Мама же была такая красивая. Такая интересная женщина. Что с ней произошло… Что… С жалостью смотрю на неё, а она, распространяя стойкий запах перегара, выходит за дверь. Я едва сдерживаю слёзы. Боже, как это больно, как…

У меня слёзы в глазах. Терпеть не могу первое сентября, опять я буду хуже всех, и я это понимаю. Время, когда мама не пила, был жив папа и у нас была счастливая семья, очень давно прошло.

Осторожно убираю потёртый рюкзак со стола и, протерев пыль с него, выхожу вслед за мамой. Замираю. На кухне уже сидит мама с пивом в дрожащих худых руках и какие-то молодые мужики. Мне становится не по себе. То, что наш новый квартирант уголовник, я сразу поняла, но а эти люди кто. Кто они такие…

Вжимаюсь в стену. На меня в упор смотрит молодой светловолосый парень с тату на шее. Его водянистые голубые глаза, кажется, прожигают меня насквозь. Мне становится не по себе. Дрожь становится сильнее. Только сильнее. Господи, нет… Спокойно, Карина, ты у себя дома, никто тебе ничего не сделает. Спокойно.

Я не знаю, сколько я так просидела на кухне. В холодильнике оставались пару консервов, суп да сосиски, которыми я решила побаловать маму, деньги, что удалось оставить с пенсии по утере кормильца. Только на кухню я выходить совсем не хочу. Слышатся крики, пьяный хохот, а мне так страшно. Впервые бежать хочется. Бежать далеко и без оглядки. Очень далеко…

Мама заходит в комнату уже пьяная. Во все глаза смотрит на меня.

– Кар, ты не голодная? Всё норм?

Я смотрю на неё во все глаза, ей же тридцати пяти ещё нет. Первая красавица посёлка была. Такая красивая – глаз не отвести, а сейчас что… Без слёз не взглянешь…

– Мама, может, хватит! Голодная! Скоро 1 сентября! Мне идти не в чем! С тобой всё хорошо? У нас продуктов нет! Ты хочешь, чтобы меня опека забрала?

Мама устало вздыхает.

– Солнышко, я такого мужчину встретила… У нас всё теперь точно будет хорошо! Точно!

Я отворачиваюсь. Сколько раз я уже это слышала…

– Что-то за мужики и где деньги с квартиранта?

Глаза мамы забегали, а я сжала руки в кулаки.

– Ты опять ему всё отдала?

– Кар…

– Я ничего слушать не хочу! Ты… У меня слов нет!

Выбегаю в коридор и, не обращая внимания на посторонних мужчин с интересом рассматривающих меня, бросаюсь на лестницу. Сердце бешено стучит, кажется, оно сейчас выпрыгнет из груди. Моментально выпрыгнет…

Я долго бродила по улице. Посёлок давно стал гнилым, Богом забытым местом. В нём не было ничего хорошего, это дальше начинался город, там и располагалась моя школа. Там были совершенно другие люди, не такие, конечно, как в больших городах Москве или Питере, но всё же… Далеко и не такие, как в посёлке.

Я села на качели и зябко поёжилась. Куртка совсем прохудилась, и на новую денег не было… Как я мечтала о красивых вещах, чтобы у меня были красивые украшения, косметика, но пока у меня даже не было тех тетрадок, которые я хотела, рюкзака и вообще ничего. Я мечтала о красных лакированных туфлях и о чёрных тоже, как у Лены Монастырной из нашего класса, но знала – у меня их нет и не будет… Нет и не будет.

– О, красавица, не замёрзла?

Поднимаю глаза и замираю. Местные отморозки, один вот этот, у которого косит глаз, только вышел из тюрьмы. Внутри всё замерло. На улице, как назло, не было ни души. Только где-то на площади гуляла молодёжь.

– Это же падчерица Хромого!

Один из них, ухмыляясь, развязной походкой пошёл ко мне. У меня потемнело в глазах… Бежать? Нет, нельзя. Эти подонки догонят, и тогда будет хуже. В ужасе вжалась в качели, кажется, это конец… Конец…

Дверь с грохотом открывается. Тусклый свет освещает жирных крыс, как минимум штук пять, я в ужасе кричу, а по ступенькам слышны тяжёлые шаги и лязг железной цепи.

Внутри всё замирает… Кто это ещё… Кто…

Шаги приближаются, а мне дышать невыносимо становится. Кажется, сейчас сердце из груди выпрыгнет.

Приступ мучительного кашля скручивает.

– У тебя туберкулёз, что ли? Сколько ты тут сидишь?

– Тебя как зовут?

Включает фонарь. Черноволосый красивый парень. Глаза карие, почти чёрные. Выразительные такие.

– Рауль, там всё нормально?

Голос сверху заставляет меня вздрогнуть. Поднимаю голову. Опять этот мучительный приступ. Кашель.

– Где Белый?

– Я не знаю! – шепчу я.