Чтение онлайн

— Главное, что сбежал с кроссовками, — тихо смеюсь я.

— Я властно сбежал, не с позором, — Матвей сжимает в ответ мою ладонь. — И властно туда больше не вернусь.

Со смехом падаю ему на грудь, обнимаю и прижимаюсь в теплой неге и ласке:

— Только мы есть у нас, — приподнимаюсь на руках и вглядываюсь в лицо Матвея. — И еще я готова Пастухова в круг твоих друзей.

— Мы не друзья, — хмыкает Матвей.

— Ладно, принимаю его в круг недрузей.

— Я такой тупой, Ада, — Матвей смеется. — Он же мне почти прямым текстом говорил, что ты беременна.

— Вот говнюк, — охаю я. — Он обещал молчать. Вот не нравится он мне.

— Поэтому мы назовем сына Юрой?

— Выбора нет. Знаки вселенной.

— Со знаками вселенной спорить нельзя, — с улыбкой соглашается Матвей.

— Один знак вселенной мне сегодня все лицо вылизал с утра, — пробегаю пальцами по подбородку, на котором побилась жесткая щетина. — Кто его впустил ко мне?

— Не я, — честно говорит Матвей. — Я дверь плотно закрыл.

— Лиля, значит, — кладу голову ему на грудь. — Надо сказать, что у нас очень хитрая дочь. Вся в мать.

Эпилог

— Жди, Барон, — шепчу я.

Неторопливо прохожу в просторную солнечную гостиную, прижимая к груди драгоценный сверток. Медленно сажусь на диван, а Матвей торопливо подкладывает мне под спину подушку. Барон в стороне нетерпеливо перебирает лапами, машет хвостом и облизывается, не спуская с меня взгляда.

Ему очень любопытно, кого это я принесла домой. И куда я пропала на несколько дней.

— Идем знакомиться, — шепчу я.

Лиля садится рядом, и Барон бесшумно прыгает на диван с другой стороны. Заглядывает в сверток, принюхивается к личику Юрия Матвеевича, который сквозь сон морщит свой крохотный носик.

Барон поднимает на меня обескураженно морду и будто спрашивает: “Это наш? Наш?”

— Наш, — улыбаюсь я.

Барон опять не мигая смотрит на личико Юрия Матвеевича, наклоняется ниже и касается носом его лобика, а потом удивленно отскакивает, скосив на сверток дики глаза.

Юрий Матвеевич сонно кряхтит.

Барон спрыгивает на пол, наворачивает несколько кругов вокруг дивана в собачьем восторге и опять наскакивает на диван. Тихо ворчит, вновь заглядывает в личико Юрия Матвеевича, который зевает беззубым ртом.

Барон что-то опять ворчит, и сынок открывает глазки. И улыбается.

Новые круги вокруг дивана, а затем Барон бросается в радости на смеющегося Матвея, потом к Лиле, и опять бегает.

Он от меня всю беременность не отлипал. Всегда был рядом. Когда я отдыхала, то ложился рядом, уткнувшись носом в живот и “разговаривал” с ним.

Резко останавливается передо мной, собрав ковер под лапами в гармошку, смотрит в глаза и опять в изумлении ворчит на меня.

— Да я сам в шоке, Бароша, — тихо смеюсь я.

— Он такой хорошенький, — шепчет Лиля, разглядывая Юрия Матвееивича.

— Возьмешь на руки?

— Я? — Лиля округляет глаза. — Я хочу, но…

— Не боись, — уверенно отвечаю я.

— Ладно, давай, — Лиля закатывает рукава свитера. — Ну, Юрченя, иди к старшей сестре.

Аккуратно передаю сверток Лиле, шепотом объясняю, как держать малыша, и Барон раз за разом кидает удивленные взгляды, мол, гляди чего творят! Чего творят, хозяин! Я тоже хочу, но у меня, блин, лапы!

— Юрчень, — шепчет Лиля. — Мы тебя очень ждали.

Юрий Матвеевич опять зевает, и на глазах у Лили проступают слезы.

— Так бы и съела, — едва слышно отзывается она. — Это преступление быть таким милахой, — поднимает взгляд на Матвея, — фоткай нас немедленно.

Матвей лезет в карман за телефоном.

— Слушай, Юрчень, у меня на тебя большие планы, — Лиля вновь обращается к брату. — Во-первых, я уже кучу детских шмоток тебе присмотрела. Всяких там костюмчиков. Зайчиков, медвежат, оленят, котят… да, да, Юрченя. Вот такая я коварная.

Хлопаю по подушкам дивана, приглашая Барона к нам. Он прыгает, ложится ко мне на колени и тянется к Юрию Матвеевичу.

Матвей щелкает нас несколько раз, а затем замирает и смотрит на нас таким взглядом, который пробивает меня на слезы.

Я уже несколько раз плакала.

И буду еще много раз плакать от всепоглощающей любви, нежности и привязанности. И пусть так всегда будет. Если плакать то на пике тихого и уютного счастья.

Да обойдут нас печали и горести.

— Я вас так люблю, — шепчет Матвей. — И аж кричать хочу.

— Я тоже, — Лиля поднимает на него взгляд. — Кричать и бегать.

Барон на моих коленях согласной ворчит, и он совсем не против того, чтобы опять побегать вокруг дивана.

— А еще я хочу его утащить к себе и никому не отдавать, — Лиля серьезно смотрит на меня, — даже тебе.

— Ну, это до первого крика, — пожимаю плечами, — потом сама его вернешь нам.

— Это так странно, — отвечает она, разглядывая братика, — такой крошечный, а потом вымахает в целого человека.

Матвей садится рядом с ней и целует в висок, а затем она кладет ему голову на плечо, любуясь Юрием Матвеевичем, который пытается сфокусировать на ней взгляд.

— Давай, — мягко прогоняю Барона, встаю и забираю телефон у Матвея. — Вас тоже надо щелкнуть.

— Ада, — Матвей смотрит на меня влюбленными глазами. — Я самый счастливый человек. У меня дочь, сын…

— И еще собака, — киваю на Барона который подползает на пузе к Лиле. С нарочитым возмущением шепчу. — Про свою скромную персону я промолчу. Подумаешь, родила тебе сына и дочь.

Лицо Матвея бледнеет, вытягивается, и я в этот момент делаю фотографию.

— Ты это специально? — тихо спрашивает он. — Или ты правда обиделась?

— Идеальная фотография для Юры Старшего, — мило улыбаюсь Матвею. — Ты такой испуганный на ней.

— Ну еще бы… — выдыхает он.

Отправляю фотографию Пастухову, и Матвей тихим негодованием говорит:

— Ты невероятно коварная женщина.

— Я знаю, — смеюсь в ответ.

— Я скоро поседею, Ада.

— Я тебя и седым буду любить. Так что, не аргумент. Тебе нельзя расслабляться, милый.

— Ты научишь нашу дочь плохому.

— Я уже почти научилась, — Лиля переводит на него хитрый взгляд.