Чтение онлайн

Дядь Толик не хотел оставлять меня одну в расстроенных чувствах. Боялся, что я на нервах могу натворить глупостей.

Нет.

Я и так их натворила с лихвой.

Дальше – только с умом.

Благодарю его, уверяя, что со мной всё будет в порядке.

А потом звоню отцу. И обо всём, что случилось в суде, ему рассказываю. Никаких эмоций, только факты.

– Успокойся, дочка. – отрезает папа, будто командует. – Где прописаны ты и дети?

– В доме свекров. Так и не дошли руки выписаться в новый дом...

Понимаю, что это плохо. И что в очередной раз во всем виновата сама.

– Никакой трагедии не случилось. – спокойно произносит папа. – Всё решаемо.

От уверенности, с которой он это произносит, становится легко.

– Сними квартиру поближе к школе. Это всегда плюс в глазах суда. С деньгами я тебе помогу, об этом не беспокойся.

Я не произносила этого вслух, но папа безошибочно понял, что сейчас может вызвать у меня сложности. У меня нет накоплений. На общих счетах – запрет на движение денежных средств. Брать в долг у подруг я не хочу. Ира и так вложилась в запуск центра, А взять у Светы, Оли и Кати мне не позволит совесть. У них свои семьи, дети, заботы...

– Спасибо, пап, я всё верну сразу, как...

– Обязательно, – в голосе сквозит недовольство. – с процентами!

– Папа!..

– С работой чуть сложнее, – продолжает он, не обращая внимания на мою попытку возмутиться, – но тоже решаемо, Ксения.

– Ты же знаешь, что всё в процессе.

– Знаю. Но этого мало. Оформитесь официально уже. Зарегистрируйте фирму. Не мне тебе рассказывать, дочка, как это всё делается.

– Знаю...

В голове бегущей строкой проносится очередность действий: ООО, упрощенное налогообложение, регистрация в реестре субъектов малого предпринимательства, регистрация торговой марки...

Займемся этим сразу же, как только Ира вернется в город.

– А про ведомства, экспертизы и прочее не думай, это я решу. Ты думай о себе и моих внуках.

Папа говорит очевидные вещи, и я это тоже понимаю, но услышать их еще от кого-то – очень полезно. Я не боюсь проверок. К характеристикам никто не сможет придраться, они безупречны. И вряд ли у Карена настолько длинные руки, чтобы повлиять на исход этих проверок. Как говорить с опекой и психологами, я тоже знаю. А чего не знаю, то подскажет адвокат. А еще я знаю, что ни секунды больше не хочу оставаться в том доме. Даже если в будущем получится оспорить право собственности...

Благодаря папе в голове начинает по пунктам выстраиваться план дальнейших действий.

И я приступаю к нему без промедления.

Прошу Нору, которая по моей просьбе сидела с детьми, отвезти их к моим родителям. Она соглашается, не задав никаких вопросов.

Пишу Оле, поймав себя на мысли, что нет ничего лучше – знать, куда и к кому идти в сложных ситуациях. Невольно провожу параллель с той страшной ночью, когда не знала, куда податься – кажется, будто это было сто лет назад...

И как я столько лет жила без этого?

Оля тоже отвечает сразу же.

Узнаю, что она на работе. Отлично.

Прошу прислать адрес. И через четверть часа уже захожу в агентство недвижимости, в котором работает моя Оля.

Она ждет меня внизу, у турникета. В распахнутом плаще поверх черного офисного платья, платке, повязанном на шее и ботильонах. Светлые волосы убраны в низкий хвост. Оля порывисто подхватывает меня за талию, обнимает, отводит в сторону.

– Дим, мы на перекус! – бросает в сторону администратора за стойкой, убирает в карман плаща бейдж с напечатанными на нем именем и фамилией «Ольга Богданова». И только потом спрашивает меня: – Ты обедала уже?

Через пять минут мы уже сидим с ней в соседнем кафе.

– Вообще-то, я к тебе по делу, – начинаю сразу с главного.

– Успеем еще по делу, – отмахивается она. – Ты мне скажи, как суд прошел?

– Я как раз об этом, Оль... Мне нужна твоя помощь. Я хочу снять квартиру и как можно скорее.

– С какого перепугу? – морщится она. – Ты ему дом не оставляй, дурында!

– Он не мой. – произношу устало. – Дом. Как выяснилось, никогда и не был, Оль. Надо найти квартиру рядом со школой.

– Их, что, учат этому где-то? – качает головой подруга, дослушав меня. – С виду – джек-пот, а как чуть ногтем поскребешь – дешевая лотерея с киоска. Хочешь, я с нашим директором переговорю, устроишься к нам временно, пока с центром не устроится?

Обещаю подумать над её предложением. Мы с ней быстро расправляемся с нехитрым обедом и возвращаемся в агентство. Она вручает меня одному из риелторов, и через час я ухожу оттуда с договором и уверениями, что мне найдут лучшую квартиру в кратчайшие сроки.

Что ж, посмотрим.

Возвращаюсь домой. Вытаскиваю из гардеробных чемоданы: мои и детей, с которыми мы едем обычно в отпуск. С некоторой тоской отмечаю, что мы должны были быть сейчас в Питере. Но и этому чувству не позволяю задержаться в мыслях.

Начинаю собирать вещи, чтобы быть готовой к переезду в любой момент. Только самое главное. Одежда, обувь, документы, школьные книги... В небольшую сумку складываю средства первой необходимости.

Без сожаления оставляю на своих местах фотографии, памятные сувениры. А вот все ювелирные украшения – подарки Карена – решаю забрать. Они для меня потеряли ценность эмоциональную, но по прежнему стоят больших денег. А деньги мне сейчас нужны.

Спускаю собранные чемоданы на первый этаж, чтобы убрать их в кабинет перед тем, как выехать к своим родителям за детьми, как в дверь звонят. Я никого не жду. И, ожидаемо, делаю вывод, что ко мне пришла свекровь. Наверное, Карен уже рассказал ей о своем финте на заседании. Что она мне собирается говорить? Что не знала? Не думала? Не могла даже представить?..

О детях думала?..

Я мудрая, я всё пойму?

В памяти всплывают все фразы, которыми она пыталась в новогоднюю ночь оправдаться передо мной. А в сухом остатке – я для них так и осталась чужой. Не своей. Русской женой их сына, с которой смирились...

Как это не кстати!

И пока я выбираю между «сделать вид, что я сплю», «дома никого нет» или всё же «открыть и высказать всё ей в лицо», из-за двери раздается знакомое кряхтение «Откр-р-рывай! Медведь пр-р-ришел!»

– Хм, – вырывается смешок от неожиданности.

Вася-младший обновил репертуар? Или Грабовский догадался больше не оставлять свою умную птицу в эпицентре разврата, в который превратился его кабинет стараниями Карена?

Открываю.

Грабовский стоит напротив, в извиняющейся ухмылке сдвинув брови. Попугай устроился на его плече, переминаясь с ножки на ножку. Увидев меня, вытягивает вперед голову и говорит: