Чтение онлайн

Жаль, в моем детстве не было таких возможностей.

И я уже не ребенок.

Я взрослая.

Я мама.

Я в ответе за своих детей.

Киваю – дети расплываются в улыбках.

– Нет, Гер, – отвечаю, продолжая кивать и не сводя глаз с трубы. Делаю судорожный вдох. Быстро машу головой, но уже поздно. Образ меня, парящей в аэротрубе, четко впечатывается в мозг. А мозгу, как известно, без разницы, реальность это или воображение – реагирует он в обоих случаях одинаково. В моем – учащенным сердцебиением и накатывающей волной тревоги, переходящей в панику. Кажется, я сейчас опозорюсь перед детьми, потому что... – Не, давайте без меня. Я вас снаружи поснимаю. Я...

Я боюсь высоты.

До дрожи в коленях боюсь.

И началось это после рождения детей. Я понимаю иррациональность этого страха. Понимаю, что не должна становиться его пленницей. Но ничего с этим не могу поделать. Пока.

Наверное, со временем он притупится.

– Ты что, боишься? – с подозрением косится на меня Вика.

– Нет, милая, что ты, – принимаю максимально уверенное лицо, подкрепив широкой улыбкой. Подхожу к администратору Оксане и называю номер брони. – Просто мне это не интересно.

– Ууууу, – разочарованно тянет дочь.

– Папа бы с нами полетал, – бубнит еле слышно сын за спиной.

Мне не послышалось?

Прикладываю карту оплаты к терминалу и поворачиваюсь к Гере. Он сосредоточенно разглядывает свои кроссовки и изо всех сил делает вид, будто не замечает, что я на него смотрю.

– Гера.

Поднимает взгляд, в котором схлестнулись чувство вины и грусть – ни следа той беззаботности, которую он излучал еще несколько минут назад.

– Прости, мам, – лепечет под нос. – Я не хотел тебя расстроить, я просто...

Он замолкает. А я понимаю, что он скучает по нашим прежним совместным вылазкам.

– Ты не расстроил меня, милый, – провожу рукой ласково по плечику сына. И принимаю, может быть, самое неправильное решение с точки зрения педагогики и воспитания: – Знаешь, что? Я попробую!

Чмокаю сына в висок, а у самой уже ноги трясутся. А он смотрит на Вику и подмигивает ей.

Вот хитрый жук!

Но отступать некуда. Стиснув зубы, снова подхожу к администратору и оплачиваю дополнительное время на полет.

Еще со школьных лет я усвоила одно важное правило. Перед смертью не надышишься. Не отступаю, не прячусь, не оттягиваю неизбежное. Беру детей за руки и возглавляю процесс.

Нам проводят инструктаж, выдают экипировку. Переодеваемся. Прохожу первая вместе с инструктором к трубе. Замечаю, как нетерпеливо подпрыгивает в очереди какая-то малышка, на вид не больше пяти лет. И в какой-то момент мне кажется, что я справлюсь. Если она сможет, то я и подавно...

В самом деле, если даже дети не боятся, то неужели я?..

– Я сейчас вернусь, – говорит инструктор, когда мы уже у входа. Киваю, гипнотизируя взглядом прозрачную махину.

Не проходит и полминуты, инструктор возвращается уже в баффе и шлеме. И мы проходим...

А дальше я будто теряю связь с реальностью.

Моментально забываю всё, что нам говорили на инструктаже. Ноги подкашиваются. Уши заложило, и в болезненной тишине не слышно ничего, кроме бешеной пульсации крови: шшш–шшш–шшш... Перед глазами всё плывет, деформируется. Оборачиваюсь – даже инструктор будто растянулся и в рост, и вширь... Если еще до полета у меня такая паника, что будет, когда запустят двигатели?

– Я передумала, – произношу с трудом, потому что даже губы отказываются подчиняться. – Я пойду...

В этот момент труба наполняется гулом мощного мотора.

Воздух накаляется до предела.

– Я боюсь, дайте мне выйти! – получается наконец выговорить, но уже поздно. Мой голос, видимо, не пробьется ни через шлем, ни через рёв механизма.

Я сейчас умру от страха.

В буквальном смысле.

Но инструктор, кажется, всё понимает.

Приближается, придерживает меня за плечи. Поднимаю на него беспомощный взгляд в поисках спасения.

И неожиданно это срабатывает.

Страх куда-то исчезает.

С некоторым опозданием я узнаю и это прикосновение, и согревающий взгляд этих светло-карих глаз.

«Я рядом, я помогу, если тебе нужна будет помощь».

Но разве это может быть правдой? Может, я снова упала в обморок, и мне это всё кажется? Или мозг понял, что я в ужасе, и пытается успокоить сумасшедшую хозяйку, подкинув такие видения?

Галлюцинации.

Точно.

У меня галлюцинации.

Потому что иначе я не могу объяснить, почему мне мерещится Артём в облаченном в черный комбинезон человеке, с которым мы провели предыдущие полчаса в комнате инструктажа? Там он был без шлема. И это определенно был не Артём. А бейдж на его одежде вообще утверждал, что это Илья.

Он подмигивает и через шлем немного стягивает бафф с лица.

Это Артём, я в этом больше не сомневаюсь.

И несмотря на то, что мне всё еще тревожно, принимаю решение довериться.

Он накрывает мои руки своими, не прерывая контакта. Ни зрительного, ни телесного. Короткое пожатие, уверенный кивок головы – как знак, что всё будет хорошо.

Я ему верю.

И мы взлетаем. Вместе, на одном уровне. Держась за руки, отрываемся от поверхности. Мощный поток воздуха подхватывает нас – и мы уже парим. Или падаем? Неправильно группируюсь, оказавшись лицом вниз. Что дальше? Я не помню, что надо делать дальше!

По телу проносится дрожь. В животе – тугое, волнительное ожидание. Уловив мою тревожность, Артем уверенным маневром оказывается надо мной, обхватив меня за талию. Прижимает к себе на несколько секунд. Отстраняется. Помогает вернуть верное положение, привыкнуть. Сквозь шлем слышу:

– Закрой глаза! Раскрой руки! Дыши!

Слушаюсь.

Он расцепляет руки.

И тут меня накрывает...

Не могу дать определение происходящему, но это, однозначно, ни с чем не сравнимое ощущение...

Вселенского спокойствия.

Нет ничего!

Ни страха.

Ни боли.

Ни тревог.

Ни жары.

Ни холода.

Нет больше никаких проблем!

Только я.

Свободный полёт.

И восторг.

Да, я в восторге!

И я не хочу, чтобы это заканчивалось.