Чтение онлайн

И с Никитой мы так делали, и с Алисой. Саша всегда был еще большей мамочкой-наседкой, чем я. Что изменилось?

– Саш, ты сам себя слышишь? Это не твои слова. Это слова твоей любовницы. Ты не такой, ты так не думаешь, ты так не рассуждаешь. Неужели вот так заканчивается твоя любовь ко мне и детям?

– Мне повторить, ты недостаточно в себя пришла?
– грубо прерывает меня муж, а я смотрю на него с выпученными глазами и руками, которые застыли, сжав в полотенце волосы.

Она его приворожила, заговорила, что сделала? Как он мог так резко поменяться? Саша всегда был за то, чтобы у детей были праздники, за то, чтобы у детей были воспоминания в моменте. Это его слова, не мои. Я никогда в это не лезла. Почему сейчас так, и в чем я виновата? В том, что вспомнила об этом?

– Если тебе так не важно, что мы чувствуем, как мы живем, если все это ерунда, зачем ты меня держишь? Отпусти, отпусти меня, потому что мне все это важно. Для меня это имеет смысл и ценность. Твоя любовь, твоя преданность, твоя искренность, твое отношение к детям, для меня все это важно и нужно.

– Так, все, у меня закончилось терпение, Полина. Похоже, тебе надо повторить, - устало потирая переносицу, тяжело вздыхает муж и идет на меня.

Я начинаю пятиться назад, пока не упираюсь в чертову мойку. Теперь ему даже загонять меня не придется, я сама себя загнала в эту ловушку. Его глаза полны решимости, он и правда сделает то, что собрался. Он даже рукава сильнее закатывает и расстегивает еще несколько пуговиц.

– Саш, не надо, остановись, это все она тебя науськала. Скажи мне, что ты любишь нас, скажи, что ты любишь нас, а не ее. Я не могу поверить, что ты нас разлюбил и стал жестоким. Скажи, что это все жестокий розыгрыш.

– Папа нас больше не любит?
– сбоку раздается сонный голос Алисы, и мы поворачиваемся к ней.

Это катастрофа.

Глава 5

Полина

Я не представляю, как нам выкрутиться из этой ситуации. Я понимала, что мы им обо всем расскажем, но все должно было быть не так, все должно было быть по-другому. Мы должны были подготовить детей ко всему этому, подобрать правильные слова правильный момент, чтобы они меньше переживали и как можно легче перенесли все.

Вот так из случайно брошенных фраз в ночи, когда она поднялась и с просини, видимо, хочет пить. Господи… Это что-то страшное. Такой вариант развития событий не мог мне в самом кошмарном сне присниться. Маленькая моя родная моя.

В детских глазах блестят слезы. Она прижимает к своей груди плюшевого зайца, губки дрожат, еще немного, и она повторит свой вопрос с истерикой, с требовательными нотками, потому что ее игнорируют, а еще услышанное очень обижает.

Нет, она не капризная, ей не все позволяется, и она не привыкла, что все можно решить слезами, у нас сейчас совершенно другая ситуация.

Нужно срочно что-то придумать, а мы стоим как два истукана. Нужно срочно брать ситуацию под контроль, срочно, но у меня пусто в голове. Я не знаю, что ей сказать, чтобы она не переживала.

Сказать, что все хорошо, уверена, не получится, чтобы она во все это поверила. И солгать, как ей солгать в такой момент? Ведь она сейчас обрадуется, снова начнет улыбаться, а через время мы снова причиним ей эту боль. Второй раз малышке будет намного больнее.

Господи, за что все это, за что? Ненавижу себя в этот момент, ненавижу. Как я могла за ней не уследить, зачем я устроила здесь эту истерику?

– Папа, почему ты нас больше не любишь? Я обещаю, я буду вести себя хорошо, только не переставай любить меня, маму, Никиту. Папа, я буду хорошей, только люби нас.

Из глаз Алисы брызжут слезы, ее речь не очень внятная, но все же разобрать можно. Господи, девочка моя, она подумала, что это она в чем-то виновата.

Нет, это уже слишком. Маленькая моя, она не должна думать, что это из-за нее. Это никак с ней не связано. Ну почему она такая милая, маленькая и наивная, а главное тянет все на себя? В этом нет ее вины, нет и никогда не будет. Никогда.

Но это все мысли, открываю рот, пытаюсь хоть слово сказать, но, видимо, нахожусь в таком шоке, что ничего не выходит, только хрип, и, кажется, это приводит в себя Сашу.

– Алис, девочка моя, это не так. Я люблю и тебя, и Никиту, и твою маму, - последнее дополняет с паузой, косо смотрит на меня и идет к дочери.
– Не плачь, милая моя, я вас всех люблю.

Муж садится перед ней на корточки, стирает слезы с детского лица, поправляет растрепанные волосы, а потом берет за хрупкие плечи и прижимает к себе, крепко обнимая. Алиса обнимает его за шею, и продолжает хныкать.

– Ты правда нас любишь, правда, все будет хорошо?
– канючит малышка, шмыгает носом, и даже зайку выпускает из рук

Он падает ан пол, а вместе с ним падает моя надежда на легкое разрешение всей этой ситуации. Я понимаю, что чтобы мы не сказали, как бы мы не готовили детей, реакция будет вот такой: неверие, страх, слезы, и желание перетянуть все на себя.

Но, только их вины в этом нет, и никогда не будет. Может быть, причина во мне, может быть в Саше, может быть, в нас обоих, не знаю, но точно не в них.

Только это дети. Им этого не объяснишь.

Нет, Никите еще можно, он уже все-таки взрослый, тринадцать лет родители, его друзей тоже разводились. У него скорее будет подростковый бум, бунт, психи, обвинения, что нам плевать на него. С ним будет другая истерика. А вот Алиса... Боюсь, сердечко дочери не выдержит того, что ей предстоит еще пережить.

– Правда, моя хорошая, не накручивай себя. Все будет хорошо, ты просто нас с мамой не поняла, - подняв ее, подходит к столу и, взяв стакан, наливает в него воду, а потом сажает дочь на сгиб локтя и подает ей эту воду.

Детские ручки обнимают пузатый стакан, и она начинают делать мелкие, но жадные глотки. Вижу, как она перестает всхлипывать. Мне становится легче, но лишь потому, что сейчас кризис пережит. Только это всего лишь отсрочка большого взрыва, и самые тяжелые испытания нас ждут впереди.

– Почему тогда мама сказала, что не любишь? Почему?
– немного успокоившись, спрашивает, глядя мужу в глаз.

Ей все равно, что я стою рядом, что держу за колени. Папа, для нее сейчас важен папа, и больше никто. На маму, ей абсолютно все равно. Как же это больно, когда твоему ребенку на тебя все равно. Почему Саша занимает в ее сердце больше места?

Муж молчит какое-то время, думает, что ей сказать, смотрит в детские глазки, продолжает утирать слезы и только после этого, забирает стакан, отставляет его в сторону и начинает говорить.

– Мама просто меня неправильно поняла. Да, мама?
– на последних словах переводит на меня взгляд и ждет подтверждение, а я нервно икаю от такой постановки вопроса.

Глава 6

Полина