Чтение онлайн

Смотрю то на него, то на дочь, и понимаю, что пауза затягивается, но я не знаю, как здесь правильно поступить. Ситуация неоднозначная. Я должна думать в первую очередь о ребенке. Но какое решение будет правильным: разбить ее хрупкий мир прямо сейчас, вот так с наскока, не подготовив, или сначала дать покой, и потом опять его отобрать?

Ни тот, ни другой вариант мне не нравятся, они оба ужасны, с ними невозможно смириться.

И Саша тоже хорош, он пытается выйти сухим из воды за мой счет, словно хочет ответственность переложить, но я не готова брать ее на себя.

Не я создала эту безвыходную, отчаянную ситуацию, не мне брать на себя за нее ответственность. Это уже слишком. Как он может так поступать?

Но я смотрю в его глазах и вижу требование подтвердить, подчиниться его воле, только я не хочу, совершенно не хочу этого делать, и судорожно думаю, как же правильно ответить дочери, чтобы не разбить детское сердечко. Алиса смотрит на мужа, и ждет. Ее глаза снова блестят. Еще немного, и она заплачет. Ей снова страшно, я вижу это. Но от меня хотят слишком быстрого ответа в этой ситуации, слишком быстрого принятия решения.

Ну почему со мной так, почему со мной всегда так? Я завидую людям, которые умеют быстро находить правильные слова в экстренных ситуациях. Я же отношусь к тем, кто, утром поспорив с ем-то, поссорившись, или вступив в переговоры, только вечером, когда уже все закончится, смогу придумать достойный ответ, который позволил мне выиграть. Ну не умею я моментально решать задачи. Вот такая я.

– Алиса, маленькая моя, девочка моя, понимаешь, - запинаюсь, потому что хочу сказать ей правду.

Мягко, обтекаемо, но все же правду и Саша улавливает мое настроение. Он чувствует, что все идет не по запланированному сценарию, поэтому решает срочно вмешаться, ведь все должно быть идеально, и только так, как затеял он. Никакой самодеятельности. Никакой.

– Алиса, мама очень устала. У нее был тяжелый день. Давай не будем ее мучить вопросами и пойдем с тобой спать. Пойдем?
– щелкнул дочку по носу, снова переключает ее внимание, и она, раскрыв руки, крепко обнимает его за шею.

Кажется, что она хочет найти в нем якорь, опору, поддержку, она цепляется за него как за смысл жизни. Вот она, детская, чистая, наивная, неприкрытая любовь и страх.

А меня в этот момент сжирает ревность. Дикая, тяжело контролируемая ревность. Лисичке все равно на меня, она боится, что папа ее разлюбил. Но ведь я провожу с ней больше времени: заплетаю косички, общаюсь, помогаю с поделками, играю, просто болтаю, а папе достаточно иногда уделять ей время, чтобы быть Богом.

– Пойдем. Ты расскажешь мне сказку? – немного беспокойно соглашается с ним Алиса и муж, зло смерив меня взглядом, начинает обходить, а я тяну ему плюшевого зайца, который рядом с отцом ей не нужен.

Это когда отца нет, она без кролика истерику может устроить, и в жизни не заснет, а вместе с Сашей, как по мановению волшебной палочки, всегда так быстро засыпает, что диву даюсь. А если еще и подсказку, то это отдельный вид искусства.

И только сейчас понимаю, какой муж хороший сказочник оказывается. Наверное, поэтому алышка так быстро засыпает. Натренированный папа – лучший папа, а сказок много рассказывал мне похоже. Интересно, как давно он уже это практикует? Ну, все эти сказки для взрослых.

Придерживая Алису, Саша забирает зайца, но обещает мне тяжелый разговор после. А мне все равно, пусть что хочет делает. Теперь вся ответственность на нем, не на мне. Он меня перебил, не дал сказать правду, а я хотела. Но раз сегодня не сказала, я скажу это позже, просто при удобном случае, но в любом случае дочь не слышала от меня подтверждения любви отца.

Да, можно было бы сказать, что папа любит ее, любит Никиту, и ничего не говорить о себе, только это бы прокатило с сыном, потому что он взрослый, мог бы обратить на это внимание, а вот она… она бы услышала то, что хотела услышать, и не стала бы пересчитывать всех, кого должен любить обожаемый папочка.

Это просто какой-то кошмар, ужасная, невыносимая ситуация, от которой мне жутко и тошно.

– Полин, ты пока убери здесь, - муж с дочерью останавливаются в проеме и поворачиваются ко мне.

Мне не надо вскидывать голову, мне надо самой поворачиваться, ведь я провожала их взглядом, все надеялась, что дочка, смотрящая отцу за спину, все же поднимет свои глаза и увидит меня, но она этого не сделала, ей это не нужно.

– Не стоит оставлять все это до завтра. Завтракать хочется в приятной обстановке.

Ну конечно, кто бы сомневался. Мог бы и не говорить всего этого. Я и сама не собираюсь утром тратить на это лишнее время. Лучше сейчас все убрать.

Лучше бы сейчас о другом подумал.

– Я уберу, не волнуйся, - продолжая промачивать волосы полотенцем, отвечаю ему, а сама все жду, когда же они скроются из вида, и я смогу заплакать, заплакать от обиды, что все в этой жизни против меня, абсолютно все. И судьба, и дети, и муж. И оказывается, никому в этой жизни я не нужна.

Чувствую себя каким-то приложением, которое вроде бы никто не замечает, но, которое отключить нельзя, а то вдруг все полетит. С одной стороны, вроде бы да, нужное, важное, но, если посмотреть на это под правильным углом, всем на тебя все равно. Удалят и установят новое, тем более кандидат есть, усовершенствованная модель.

– И еще, - снова останавливается муж.
– Надень тот черный комплект, который я подарил тебе на годовщину нашего знакомства. Думаю, он сейчас будет очень кстати. К тому же мне интересно, как он будет выглядеть на тебе. Старался ведь, выбирал, а ты провинилась.

Глава 7

Полина

Комплект ему черный надеть, то форменное безобразие, которое я бы может и надела, потому что несмотря на весь развратный внешний вид, оно великолепно, но только на особый случай: на какой-нибудь романтический ужин или на нашу дату, но никак не сейчас, когда он пришел ко мне после любовницы.

– Бегу, волосы назад, - зло бурчу, проводя вспененной мочалкой по телу.

Пока принимаю душ в гостевой комнате, заперевшись изнутри, злюсь на мужа, злюсь на себя, но больше на него. Что бы я ни сделала, в чем бы ни была виновата, как бы перед ним ни провинилась, это же не повод поступать со мной вот так. Это же не повод брать и рушить нашу семью.

Он мог спокойно прийти, поговорить, обсудить все, но нет, выбрал самый простой и легкий вариант. Нашел утешение на стороне.

И еще меня очень злит тот факт, что он совершенно не чувствует за собой никакой вины. Для него это словно в порядке вещей, и ничего на самом деле не случилось. Но как это не случилось, когда произошла трагедия?! Именно трагедия, я не преувеличиваю.

Наша семья оказалась ничего не стоящей вещью для него. Главное, красивая любовница, молоденькая, с щенячьим преданным взглядом, способная по-детски радоваться всему. А тут еще такой подарок ей сделал. Это ведь не букет цветов, не съемная квартира, это машина. Немец. Как он мог подарить ей машину?

– Истеричка, вот кто я, - говорю сама себе, глядя в отражение чуть запотевшего зеркала. – Истеричка, вот какой он меня видит. Зато она, наверное, никогда не истерит.

Ей ведь нужно быть именно покладистой, ласковой, полной моей противоположностью, чтобы удержать его. Но у меня все равно не укладывается в голове, что он решился на это. Было ли ему тяжело пойти на этот шаг, или просто захотелось - сделал? Я все хочу знать. Я очень хочу понять, что произошло, в чем я виновата, и главное, могла ли я это как-то исправить, предотвратить?