Чтение онлайн

— Наталья Сергеевна. Может быть, это какая-то ошибка, — тихо уточнила я, боясь и радуясь одновременно, и радость моя была какая-то смазанная, как будто бы я стыдилась её.

— Зоя, родная моя, что у вас случилось? Вы так хотели забеременеть последние несколько лет. У нас все разговоры только были об этом. Я же видела, как тяжело вам даётся невозможность родить ребёнка. Почему вы сейчас так переживаете…

— Наталья Сергеевна, просто скажите мне, что вы ещё не до конца все проверили.

— Зоя, да как не до конца все проверили? У нас самый важный анализ показал, что эти данные завышены, что говорит прямо о беременности. Помните, во время последнего осмотра я брала кусочки из влагалища на онкологию, там все чисто, там нет ничего, с репродуктивной системой по идее у вас все должно быть идеально. По состоянию того, что я видела на осмотре все идеально, репродуктивная система не уходила в спячку, она продолжала работать, просто, вероятнее всего, некорректно, а когда мы поменяли лечение, восполнили дефицит минералов, восполнили все нужные витамины, организм расслабился, и очень плохо, что эко было без этой поддержки.

Я прикусила губы, стараясь принять тот факт, что шесть недель. И что мне было делать с этими шестью неделями?

Я даже не знала, как реагировать.

Запоздалое, стыдливое счастье затапливало душу.

— Наталья Сергеевна, вы точно уверены?

— Зоя, успокойтесь, пожалуйста, записывайтесь на приём, мы с вами все обсудим, но это абсолютно точно информация, да, понятно, что срок очень маленький, но тем не менее, он есть. И если вы помните, эко у нас не выходило, там сразу было понятно, что не наступала беременность, а сейчас, мне кажется, вы просто вымолили этого ребёнка.

Я глубоко вздохнула, сдавливая внутри себя страх и понимание, что да, вымолила я этого ребёнка для себя одной, потому что только мне он был нужен. Вымолила через слезы. Через боль, через разочарование.

— Наталья Сергеевна, что же нам дальше делать?

— Так это вы мне ответьте, что нам дальше делать, по вашему голосу я не понимаю, что вы рады. Записывайтесь на приём. У нас будет немного времени для того, чтобы понять и выбрать дальнейшую стратегию, потому что беременность... Я не хочу давать вам ложных надежд, но это будет тяжёлая беременность. Вам нужен гематолог из-за сильно густой крови. Вероятнее всего, надо будет делать кроворазжижающее прямо в живот. И вам нужен кардиолог, потому что последствия тех родов, они наложили отпечаток на вашу сердечно-сосудистую систему. Если с гематологом мы можем потерпеть, то кардиолог нам необходим срочно, желательно самый лучший, который сможет курировать всю беременность, потому что если встанет вопрос того, что сердце может не выдержать... Я не рекомендую. Да, цинично звучит, но, выбирая между эмбрионом и взрослым человеком, нам правила диктуют все-таки настаивать на аборте, поэтому давайте мы хотя бы сейчас успокоимся и придём к тому, что нас впереди ждёт долгая дорога и осилит её идущий.

— Спасибо, — тихо прошептала я, растирая грудь ладонью и не кстати, вспоминая последнее своё посещение кардиолога, который говорил о том, что моя аритмия это не есть хорошо, и надо пить препараты для успокоения сердцебиения.

— Я вас жду, Зоя, очень жду. Надеюсь, мы с вами сможем выносить этого ребёнка.

— Спасибо…

Я положила трубку и поняла, что меня разрывает на кусочки. Подспудное желание позвонить Виктору и закричать о том, что он Козёл, настолько, что умудрился и с любовницей спать, и меня в беременность свести, было непреодолимым, но я понимала, что как только Виктор услышит о наличии ребёнка, о разводе можно забыть, прогнёт ведь, через боль, через слом, но прогнёт, вынудит, и это был самый крайний вариант.

Водитель, устав от моих слез, только покачал головой и заметил.

— Мы через десять минут будем возле гостиницы.

— Хорошо, — тихо ответила я.

И когда машина припарковалась у входа, я медленно вошла внутрь, зарегистрировалась, понимала, что из-за этой регистрации Виктор меня быстро найдёт, но что мне оставалось делать? К маме ехать и на старости лет ей нервы трепать? Нет, простите, я не готова. Тут и так наследственность по кардиологии плохая, а ещё лишний раз заставлять мать нервничать это было верхом наглости, и, зайдя в двуспальный номер с видом на город, я замерла, как будто бы муха в янтаре, и просто прокручивала в голове раз за разом эту фразу…

Шесть недель… Шесть недель…

Из комы меня вырвал телефонный звонок, который заставил напрячься. Я посмотрела на входящий вызов от Розы и поспешно приняла его.

— Мам, что происходит? Что происходит у вас?

— Роза? Ты где?

— Я дома и отец… Мам. Что происходит? Отец он…

— Роза, я тебе сказал положи трубку, — рявкнуло где-то возле. Я разобрала голос Виктора.

— Роза, что он делает?

— Мам, я не понимаю, что происходит. Мам, скажи, где ты? Мам… — тихо начала тараторить дочь. Я ощутила, как снова сердце болезненно сжалось.

— Роза, что он говорит, что он хочет от тебя?

— Ты никуда не выйдешь из этого дома до тех пор, пока все не вернётся на свои места. Роза, положи трубку! Я тебе сказал трубку положи...

— Роза, не клади. Роза, уезжай.

— Мам, я не могу. Я не могу. Мам, он знаешь, что сделал, мам…

Виктор

Я медленно прошёлся по квартире, зачем-то пооткрывал шкафы, заглянул в ванну…

Да нет, быть не могло, Зоя не такая у меня, Зоя у меня нормальная, она бы не стала, как истеричка, собираться и нестись не пойми куда.

Нет, нет.

Рука дёрнулась сразу к мобильнику, но я почему-то заставил себя затормозить, ещё раз оглядел всю квартиру и в непонимании просто сел на кровать, сминая вещи. Ну как это так взяла и ушла. Ей что, пятнадцать лет, чтобы вот так вот бегать от меня, в конце концов, в жизни всякое случается. А если я вот приехал с давлением и меня тут инфаркт накроет.

Да нет, глупости какие-то, не могла Зоя так поступить.

Я зарычал, откинулся на кровать, зажал ладонями глаза. Да твою мать, что ж все так по-паскудному происходит, как же меня задрало такое отношение…

Выдохнув, я медленно встал с постели, прошёл в свой рабочий кабинет, стянул с плеч пальто, бросил его на диванчик и открыл ноутбук.

Ну ничего, ничего, сейчас мы выясним, куда это Зоя у нас намылилась, а заодно ещё разберёмся, может быть, у неё друг сердечный появился, а я здесь себя карами всеми божьими посыпаю.

Я открыл геолокацию, установленную на машине, запустил программу, чтобы отследить перемещение, и когда на экране мигнул несколько раз значок поиска, нахмурился. Машина стояла на паркинге. Ну Зоя молодец. Молодец. То есть куда-то вышла, что-то сделала и уехала в неизвестном направлении. А мне она что делать предлагала? Как в этой ситуации себя вести? Все-таки пришлось вытащить мобильник.

Я нервно и быстро набрал номер жены, но абонент не абонент, меня то ли заблокировали, то ли принципиально не брали трубки, и это было нихрена не нормально, потому что взрослые люди не ведут так себя. Взрослые люди всегда решают в диалоге, что зачем и почему. А так, как ведёт себя Зоя, это кроме как ребячеством назвать невозможно. Нам не по пятнадцать лет, не по двадцать и не по двадцать пять. У нас возраст, у нас обстоятельства, у нас сложенная стабильная жизнь. Я ни слова никогда жене не говорил в отношении всей нашей жизни. Не хочешь готовить, не готовь пожалуйста. Не хочешь убираться, не убирайся, не хочешь стирать, господи, не стирай.