Чтение онлайн

— Прости, — тихо говорит София, и в её голосе нет ни капли раскаяния. — Но я должна была тебе рассказать правду.

Слова доходят до меня с опозданием. Руки трясутся. Тест в этой проклятой коробочке падает на пол, и этот тихий удар кажется оглушающе громким.

— Сейчас? — вырывается у меня хриплый, сдавленный звук. Я смотрю на неё, не веря своим ушам. — Ты должна была сказать мне об этом сейчас, Соф? На моей свадьбе? В тот день, который я мечтала запомнить на всю жизнь? — мой мозг судорожно пытается переварить услышанное. Я не знаю, что делать. В груди все горит от боли. — Ты видела меня вчера! Видела позавчера! Помогала мне сегодня с платьем перед тем, как я пошла к алтарю. У тебя было столько возможностей, столько шансов. Почему ты делаешь это сейчас? Зачем? — голос срывается на крик, но вокруг все еще гремят зажигательная музыка и смех. Нас никто не слышит, и это к лучшему. Иначе я бы окончательно разбилась вдребезги. — Это подло, — шепчу я, и горячие, горькие слёзы наконец подступают к глазам. — Слишком подло для тебя. Особенно для тебя.

Я вижу, как Женя, смеясь, оборачивается в нашу сторону. Его улыбка медленно сползает с лица, когда он видит меня. Он что-то быстро говорит своим друзьям и идёт к нам. Его взгляд полон беспокойства. Он всегда переживает за меня. Только за меня. Потому что он мой муж.

— Что такое, дорогая? — он подходит к нам. Его голос ласковый, полный искренней тревоги. Он сама милота и забота, но его “дорогая” сейчас как капля яда в моём и без того разрывающемся сердце. Он пытается обнять меня. — Карин, ты вся побледнела. Что случилось? Тебе нехорошо?

Я резко дергаюсь в сторону, скидывая его руку со своей талии. Прикосновение, которое ещё недавно было раем, теперь обжигает предательством.

Он замирает, пораженный моей реакцией. Его глаза широко распахнуты от непонимания.

— Карина? Что случилось?

— Что случилось? Может, здесь именно ты хочешь мне объяснить что случилось? — слышу я свой плоский, безжизненный голос.

Он моргает.

— Что я должен объяснить? Милая, ты устала? Может, сядешь? Что с тобой? — он снова тянется ко мне, и в его глазах только растерянность и страх за меня.

И это сводит меня с ума. Эта игра. Эта ложь. Как же искусно он делает вид, что ничего не знает. Или моя сестра еще не успела его порадовать своим подарком на нашу с ним свадьбу?

— Как ты объяснишь мне, — говорю я, и каждый звук дается мне с нечеловеческим усилием, — что моя сестра… что она носит от тебя ребёнка?

Я произношу это. Вслух. И слова повисают в воздухе, тяжелые, как свинец.

Случайные гости рядом замирают. Музыка всё ещё играет, но я ее не слышу. В голове набатом стучит только одно.

“Отец моего ребенка — твой муж. Твой муж”.

Лицо Жени становится абсолютно пустым. Маска сползает, обнажая… шок. Глубокий, настоящий, животный шок. Его губы приоткрываются, но не издают ни звука. Он смотрит на меня, потом на Софию, потом снова на меня. В его глазах полная, абсолютная прострация.

И я не понимаю. Не понимаю ничего. Это шок от того, что я узнала их ужасную тайну? Или… или это шок, от того что все всплыло наружу в день нашей с ним свадьбы?

Я стою и смотрю на двух самых близких людей в моей жизни. И не знаю, кому верить. Собственным глазам. Или сердцу, которое разрывается на части.

Карина

Мир сужается до точки. До бьющегося в истерике сердца, до звона в ушах, до холодной дрожи, которая выжигает всё изнутри. Я смотрю на них. На Женю с его побелевшим, искаженным непониманием лицом, и на Софию, которая стоит, опустив глаза, будто сложив с себя полномочия.

И тишина.

После моих слов она такая оглушительная, звенящая, что в ней тонет все. Звуки оркестра, приглушенный гул веселья, обрывки чьих-то фраз. .

— Что? Что ты сказала? — это не слово, а хриплый выдох. Женя смотрит на меня, и в его глазах нет гнева или лжи, только нарастающая паника. — Карина, что ты сейчас сказала?

Он не понимает. Или делает вид. В горле встает горячий, соленый ком. Слезы давят изнутри. Я до скрежета, до боли стискиваю зубы. Нет. Я не доставлю им этого удовольствия. Не расплачусь здесь, на своих же проводах в новую жизнь.

— Ты что, не расслышал? — мой голос хрипит, в нем слышен надлом. — Я спросила, как ты объяснишь, что отец ребенка моей сестры — это ты. Мой муж. Человек за которого я сегодня вышла замуж.

Я вбиваю в него каждое слово. Жду, что маска неверия сломается. Но ничего не происходит. На его лице только шок. Настоящий, животный. Женя медленно, словно под водой, поворачивается к Софии.

— Соф…Что это значит? — его голос срывается. — Это… это правда? Ты беременна? От… меня?

Он говорит это с таким откровенным, неподдельным ужасом, что у меня на мгновение перехватывает дыхание. Так невозможно притворяться. Или… или он гениальный актер, который боится скандала и разоблачения?

София поднимает на него глаза. В них ледяное спокойствие. Ни да, ни нет. Она просто пожимает плечами, и этот жест не просто подтверждает мои догадки. Это плевок в душу. Она носит его ребенка.

— Я… я не знаю, что сказать, — Женя проводит рукой по лицу, и я вижу, как дрожат его пальцы. Он снова смотрит на меня, и в его взгляде читается немая мольба и полная потерянность. — Карина, я клянусь всем святым… Я не знаю, о чём она говорит. Это бред. Я не понимаю…не понимаю, как такое возможно.

Он делает шаг ко мне, тянется рукой. Той самой, которая только что держала мою у алтаря.

Я отскакиваю от него, как от раскалённого железа, ударяюсь спиной о колонну. По позвоночнику растекается онемение. Больно. Но не так больно, как внутри.

— Не трогай меня, — выдыхаю я. В висках стучит. Всё тело звенит от напряжения. — Никогда. Больше никогда не трогай меня.

— Но это же ложь! — в его голосе прорывается отчаяние, и оно обжигает меня. — Я не знаю, зачем ей это. Не понимаю, к чему это все. Почему ты веришь ей, а не мне?

Почему? Потому что я держала в руках её “подарок”. Потому что я помню все ее слезы, все больницы, все “у вас ничего не получится”. Потому что я вижу ее спокойное, почти удовлетворенное лицо. И потому что я вижу его лицо. Растерянное, испуганное, но… честное.

Нет. Не может быть честным. Не может. Моя сестра. Моя родная душа не стала бы мне лгать в таких вещах. Не стала бы рушить мою семью.

— Я ухожу, — говорю я в пространство перед собой. Голос чужой. — Я не могу больше здесь находиться. Мне нужно время. Подумать. Принять, — как заведенная тараторю я.