Чтение онлайн

В результате потасовки Фил увернулся, баба Клава промахнулась и начала заваливаться вперёд, где её и догнал, набравший скорости и не успевший притормозить кулак Олега.

Сам Олег, видимо, рассчитывающий на большого и сильного Фила, никак не ожидал увидеть бабку, божьего одуванчика. На лице его мелькнули испуг и ужас, кулак всё же обрушился не на всю мощь, но сам мой почти бывший муж потерял равновесие и грохнулся плашмя на пол, погребая под собой соседку.

Всё это случилось за секунду-две, мы все стояли, распахнув глаза, открыв рот, замершие, как в немой сцене великого «Ревизора».

– Милиция! Убивают! – завопила придушенно баба Клава и попыталась спихнуть с себя Олега. Тот лежал мёртвым грузом, видимо, пытаясь прийти в себя. – Насилуют! – выдала она злорадно и разоралась, как сирена: – Милиция! Убивают! Насилуют! Помогите, люди добрые! Ах, ты охальник, насильник, дрянь такая! – наконец-то удалось ей спихнуть с себя моего горе-мужа. – Я ж к тебе с дорогой душой, а ты вона как! С кулаками! С грязными намерениями! Не зря Милка тебя бросила, козла эдакого! Ты на кого покусился, гниль подзаборная?!

Вот так в одно мгновение она кардинально поменяла мнение, нашла новый объект для ненависти. С заплывшим глазом, всклокоченная, злая, баба Клава размениваться только на слова не стала, вызвала полицию и накатала на Олега заявление.

– Капец, – сказал Фил, потому что все мы стали заложниками обстоятельств и разбирательств.

Переезд затянулся, и в дом Марковой мамы мы попали очень поздно. Но нас там, к счастью, ждали. И встретили хорошо. Но я так устала и так вымоталась, что мечтала только о душе и спать.

И то, как окружили меня заботой, заставило забыть весь этот кошмарный вечер.

Глава 45

Марк

Доверить Милу и Андрея матери было лучшей идеей из всех. Мать словно вынырнула из сна и больше не напоминала привидение. Не совсем, конечно, очнулась, порой ещё зависала, уходила в себя, но то, что было и то, что имелось сейчас, не могло не радовать.

Вечерами они стали собираться под родительской крышей. Мать избавилась от «музея имени отца», когда тряслась над каждой вещью и запрещала прикасаться, сдувая пылинки с вещей и ностальгируя. Святое место осталось только в его кабинете, но это уже никому не мешало, туда никто не заходил, кроме неё. У матери остался островок памяти, где она могла поплакать или предаться воспоминаниям. Впрочем, светлые рассказы наполняли их ужины, мать изо всех сил старалась, чтобы всем в её доме было хорошо.

Но Марку с Катей и так было замечательно: здесь поселились Мила и Андрей, здесь их сытно кормили, им были рады, а поэтому всё труднее давались вечерние уходы домой.

В один из таких вечеров Граф переехал жить в квартиру матери: не дело, когда животное предоставлено самому себе почти сутками. С Лайтиком они дружили, а у самого Марка был прекрасный повод вечерами прогуляться с Милой и животными.

– Ты за Милочкой ухаживаешь, что ли? – спросила мать уже на второй день, когда Марк пришёл не просто в гости, а с цветами.

– Я на ней женюсь, мам, – не стал скрывать он. – Если только она захочет. И когда захочет. У неё пока… очень сложный период в жизни. Они с мужем разводятся, причём достаточно тяжело. Так что всё это – далёкие перспективы, вполне возможно. Но я не отступлюсь.

– А и не надо, – повлажнели у мамы глаза. – Она такая хорошая. И мальчик у них – мужчина. Вон, Катя не отлипает, – вздохнула и покачала головой. – Как же всё меняется в этой жизни быстро. И жизнь пролетает.

Она снова на какое-то время упала в уныние, но в то время это с ней случалось чаще, а чем дальше – тем реже.

Через две недели Мила осталась без работы. Марк об этом знал, но пока не придумал, как ей помочь. Он понимал, что лишь бы что найти – без проблем. Но Миле ему хотелось дать всё самое лучшее. Баловать её, оберегать, лелеять.

Он встречал её после работы. Неизменно. Каждый день. И на работу тоже отвозил на своей машине. Он взял на себя все расходы по питанию и провернул это так ловко, что даже гордился собой, хоть с Милой пришлось и объясниться, и настоять на своём.

– Ты каждый день стоишь у плиты, а мы с Катей приходим сюда ежедневно. К тому же, я благодарен, что ты следишь и заставляешь питаться маму. От неё уже кожа да кости остались. Она совершенно не умеет заботиться о себе. О семье у неё получалось. Как отца не стало – и словно смысл жизни ушёл, стала почти беспомощной, хоть и тщательно скрывала, что ей по-настоящему плохо. Если бы не ты и не Катя, я бы не заметил и потерял её слишком быстро. Не упрямься. Я делаю то, что должен.

– Но мы с Андреем здесь живём, – всё же возражала Мила, – и не платим за квартиру.

Марк только бровями дёрнул в ответ, давая понять, что даже слышать об этом не желает.

Как бы там ни было, а они притирались, и он считал, что вот это всё – тоже испытания, которые им необходимо пройти вместе.

А потом настал развод Милы. Марк бы мог сказать: «наконец-то», но понимал, что всё только начинается. Хотя что-то ему подсказывало: дело может обрести очень неожиданный поворот.

Баба Клава, которая не чаяла души в Олежеке, после инцидента, случившегося при переезде, развернула курс травли на сто восемьдесят градусов и поедом ела соседа.

Тот срочно прервал отпуск и удрал на работу, но это его не спасло. Карающая рука бабы Клавы доставала его везде, поджидала за каждым поворотом и не давала житья.

Клавдия Ильинична стабильно писала кляузы на соседа Суворова, сняла побои, заставила заплатить штраф, но не успокоилась, а раздухарилась ещё больше, чем прежде. Марк Олега не жалел, но мысленно перекрещивался каждый раз, когда видел бабу Клаву издалека. Лучше таких врагов не иметь.

На месте Суворова он бы удрал из этой квартиры куда подальше. Но, к счастью, у Марка было своё место, и соседское ему даром не сдалось.

Сам развод обещал быть быстрым, а раздел имущества мог и затянуться, но Марк по этому поводу вообще не переживал: Евгений Петрович своё дело знал, у Олега не было ни единого шанса что-то урвать лишнее.

– Что ты там говорила о квартире Филиппа? – позвонил Миле однажды вечером уже почти экс-супруг. – Я бы хотел рассмотреть этот вариант.

Марк чуть не расхохотался в голос. Видимо, чёрное дело бабки Клавы сработало на «отлично»: она таки допекла соседа, раз он решил покинуть родное гнездо и бежать оттуда сломя голову.

– Ну, не знаю, – тянула кота за хвост Мила. – Тогда было актуально, сегодня – неизвестно. В любом случае, мне нужно позвонить Филиппу и поговорить. С другой стороны, если ты и дальше собираешься пакостить и придумывать способы, как получше меня достать, то лучше сиди там, где сидишь. Ты ж за это боролся? Я предоставила тебе такую шикарную возможность. И да, что-то случилось, что ты резко изменил вектор своих притязаний?

Марк про противостояние господина Суворова с бабой Клавой Миле не рассказывал. Во-первых, не хотел, чтобы она даже косвенно о нём думала, во-вторых, Мила не интересовалась, словно вычеркнула этого человека из своей жизни. Может, это и выглядело плохо, но он не собирался ни словом, ни делом подталкивать Милу к жалости или ещё каким чувствам к этому мужчине. Пусть уж уходит и желательно подальше, не портит воздух своим присутствием или воспоминаниями.