Чтение онлайн

– Слышал? – обратилась к нему Мила, когда закончила разговор. – Ничего не понимаю. То он цеплялся руками и ногами за жильё, а сейчас готов вприпрыжку скакать оттуда. Да ты что-то знаешь! – уставилась она на него подозрительно. Видимо, Марку не удалось удержать нейтральное выражение лица.

– Там война с бабой Клавой, – вздохнув, признался он. – Она ему теперь житья не даёт.

– И ты молчал?

– Ты не спрашивала, – напрягся Марк, но тут же расслабился, услышав, как Мила смеётся.

– Наверное, всё же есть какие-то высшие силы в этом мире, – сказала она, отсмеявшись. – Я позвоню Филу.

– Ты хочешь его спасти? – ревниво поинтересовался Марк.

– Я хочу назад своё жильё, пусть даже это не навсегда. И пусть не я выиграла эту битву титанов, а баба Клава, но всё же.

– Это что, вы от меня уйдёте? – ахнула мать, которая, оказывается, бессовестно подслушивала.

Марк вообще опешил. Не ожидал от матери столь неинтеллигентного поведения и разволновался, увидев, в каком она состоянии: нервничает, пояс халата теребит, слёзы в глазах.

– Не уходите! – вцепилась мать в Милу. – Зачем вам жильё? Живите со мной, я вам эту квартиру оставлю. Марку она не нужна. У него вечно свои предпочтения. Он мог бы сразу ко мне переехать после развода, но не стал. А я тут в одиночестве чуть не свихнулась.

Марк только смотрел на мать и диву давался. Она ни разу тогда не предложила им с Катей поселиться у себя. Даже наоборот: ему казалось, что они тут лишние, видеть никого не хотела, хоть и не отказывала в помощи, когда он просил за Катей приглядеть, пока он работает. А тут поди-ка… Ожила, права качает, жильём разбрасывается. И смех, и грех.

Но, к слову, здесь стало тепло и уютно с тех пор, как поселились Мила с Андреем. Стало чище, добавились какие-то мелкие акценты. Вроде бы ничего не поменялось, но вон та ваза в углу притягивает взгляд, та салфетка на журнальном столике так и тянет посидеть в кресле и отдохнуть.

Марк уж молчал про вкусную и здоровую пищу, которой не хватало ни ему, ни Кате, ни самой матери. Эти пироги – ум отъесть можно, эти сладкие булочки с корицей, горячие супы, нехитрые салаты с полезной зеленью. И Катя рядом с Милой училась вести хозяйство. Теперь по выходным ребёнок иногда готовил для всех завтрак и радовался, как слонёнок, когда её хвалили.

– И весь квартирный вопрос решится! – мать воодушевилась, глаза засияли, румянец на щеках заиграл. – Всё равно вашу квартиру, Милочка, придётся продавать, муж вам не уступит, я так понимаю. Вам разве плохо со мной? – и снова затряслись у неё губы.

Мила растерянно переводила взгляд с матери на Марка. Он сам только руками развёл.

К сожалению, у него были совершенно другие планы. Жить с мамой, когда тебе за тридцать, тот ещё квест. Он понимал чувства мамы. Но и понимал свои не совсем альтруистические интересы. В конце концов, ему нужна эта женщина в безраздельное пользование – как бы некрасиво это ни звучало. И он не собирался её делить ни с кем. Даже с мамой. Или с мамой – особенно.

Родных любить всё же лучше на расстоянии. Ему не улыбалось, чтобы его или его женщину задушили гиперопекой. Поэтому он без энтузиазма отнёсся к этому весьма привлекательному во всех смыслах предложению.

К счастью, Мила в очередной раз оправдала звание мудрой представительницы слабой половины человечества. Хотя почему слабой? Чушь это. Женщины куда сильнее и гибче мужчин. Марк это осознавал и восхищался.

Глава 46

Милана

Конечно, предложение матери Марка выглядело шикарно. Существовало несколько «но», через которые я переступить никак не могла.

Во-первых, это наследство Марка. Во-вторых, его дочери. Кто я такая, чтобы это отнимать? Даже если учесть, что у нас с Марком что-то да сложится в итоге.

В-третьих, это всё же была чужая территория со своими традициями, памятью и прошлым. И у этой квартиры была, есть и будет (долгих лет жизни Марковой маме) настоящая хозяйка.

Я же хотела быть сама себе режиссёр. Вполне нормальное желание. Мне ведь не семнадцать, у меня свои вкусы, предпочтения, желания. Иначе я бы с тем же успехом могла жить в доме своих родителей, которые на меня в некотором роде обиделись за демарш.

Я их немного успокоила, рассказав, что выбор был сделан не в пользу чужого человека, а чисто из прагматических соображений: Андрей всё же здесь ходил в школу, а не в том районе, где мои родители проживали. Этот аргумент смирил их возмущение и был принят, как вполне разумное объяснение. Волны успокоились, хоть и не до конца.

– Я твоего Суворова в порошок сотру! – гневно пообещал отец. – Ещё есть порох в пороховницах и ягоды в ягодицах! Если он думал, что поступит с вами по-свински и всё ему сойдёт с рук, пусть не надеется! У вас есть защита! А он – сморчок недоделанный – ещё попляшет! Не обязательно ему морду бить, можно действовать куда тоньше, а пользы будет больше!

Я не стала папу отговаривать. Во-первых, это бесполезно, во-вторых, какая мне разница, как сложится дальнейшая судьба бывшего мужа? Он с нами не церемонился и наши нежные чувства не берёг. Пусть теперь сам попробует, как это, когда на тебя со всех сторон давят.

Я вообще всё спустила на тормоза, перестала жёстко контролировать собственную жизнь, смирилась с тем, что теряю работу, вообще не интересовалась Олегом – как отрезало, и… стало как-то легче. Будто переступила я через непреодолимую преграду, оставила позади весь мусор и неприятности, и обрела что-то пока не совсем понятное, но не вызывающее во мне ни отторжения, ни негатива.

Марк вёл себя слишком по-джентльменски. Порой я даже чувствовала некое неудовлетворение. Казалось, я для него не так-то много и значу. Он просто о нас о всех заботится, причём качественно так, основательно, но при этом не выпячивается, медалей на грудь не требует, похвалы тоже.

Мы стали вроде бы как ещё ближе, но всё равно на дистанции. И я задавалась вопросом: так чего же я на самом деле хочу? Чтобы между нами искрило, чтобы Марк исходился страстью или всё же вот это – лучше? Надёжнее? Я бы, наверное, предпочла всё же что-то среднее. И не отказалась бы, чтобы он выражал больше чувств ко мне.

Но, как настоящая женщина, воспитанная в правильно-строгой морали, вешаться ему на шею я не могла, а поэтому затаилась и выжидала. Не слишком уж радостной для меня оказалась эта «засада».

И тут – вот это. Страсти с квартирным вопросом. Мать его с глазами на мокром месте. Марк – напряжённый и чего-то ждущий.

Я решила сделать по-своему, не спрашивая ни у кого совета. По совести, так, как я это понимала и ощущала.

– Ольга Валентиновна, вы не обижайтесь. И не считайте меня неблагодарной, бездушной. Я очень тронута вашим предложением, это очень ценно, конечно, особенно в наше время и при моих обстоятельствах. Но я так не могу. По нескольким причинам. Главная из них – я всё же хочу самостоятельности, быть хозяйкой пусть в скромном, но своём жилье. Да, возможно, оно пойдёт в продажу. И, вероятно, мне придётся вить новое гнездо. Но оно будет только моим. И это не означает, что мы вас бросим, нет. Мы, пусть не каждый день, но будем навещать вас, устраивать посиделки, праздники. А захотите – и к нам можно без проблем приезжать. А ещё мы с Марком вас не раз достанем и попросим побыть с детьми – с Катей и Андреем. Если вы согласитесь, конечно. Я сейчас в поиске работы нахожусь, много придётся ходить на собеседования (я надеюсь), и мне было бы спокойнее, если б Андрей находился под присмотром зоркого и строго глаза. Подростки. У них свои бури и потрясения.