Чтение онлайн

— Черт подери, — выругался стражник. — Пароль на сегодня, гвардеец. Нас только что отправили дежурить, проклятье. Пароль: Цезарь — что-то там. Цезарь — император.

Он замолчал.

Деркенсан чуть расслабился.

— Верно.

Тот, что повыше, опустил копье.

— У меня сегодня свадьба, — пояснил он. — А нас полчаса назад вызвали во дворец.

Его напарник наконец перевел дух.

— Клянусь Христом Спасителем, теперь я никогда не буду пропускать мимо ушей пароли. — Он оглянулся. — Где этот чертов внутренний караул?

Деркенсан шагнул вперед.

— У меня нет времени. Даю слово, это дело безотлагательной важности.

Двое мужчин снова переглянулись, и жених кивнул.

— Он знает пароль, — сказал он и с поклоном обратился к Харальду: — Я проведу тебя, гвардеец.

Харальд не стал терять время на споры. Почти бегом он миновал ворота и просторный внутренний двор, вымощенный каменной плиткой и с длинными колоннадами по периметру. Императорский двор был буквально утыкан статуями людей, отдавших жизни во имя империи. Деркенсан представил среди них сэра Рауля — высеченная из мрамора жесткая складка у губ, а над ней опухший нос пьяницы.

Хорошая смерть. Если не сказать, великолепная.

Они пробежали по северной колоннаде и попали во дворец через служебные ворота, использовавшиеся крайне редко. Они были закрыты, но не заперты, и охраны возле них не наблюдалось.

Жених покачал головой.

— Мы здесь поставили стражника, когда камергер позвал нас, — заметил он.

Из ворот они попали в помещения над главной конюшней, в обход переднего двора, где заключалось большинство сделок, обеспечивавших жизнедеятельность дворца, — на поставки продовольствия, предметов обихода и так далее. Нордиканец мог пройти здесь даже вслепую. В буквальном смысле этого слова. Обязательная часть подготовки гвардейцев императора состояла в умении перемещаться по дворцу с завязанными глазами.

Пересекая огромную кладовую, занимавшую весь верхний этаж конюшни и заставленную сотнями мешков с зерном, луком, чесноком, пряностями, а также бочками с оливковым маслом, Деркенсан пытался понять, куда идти. Рабочий кабинет управляющего располагался в другом здании. Люди в шутку называли управляющего Лордом Переднего Двора, однако он не всегда был другом гвардейцев.

Гигант вздохнул и свернул на лестницу, ведущую вниз.

— Я порчу свою одежду, — посетовал жених.

— Ты мне не нужен.

— Всегда пожалуйста, уверен, ты и сам справишься, — пропыхтел молодой человек.

Харальд перепрыгнул последние четыре ступеньки и приземлился на гладкие плиты пола конюшни, повернул направо и пробежал мимо шестнадцати стойл, занавешенных багряной тканью, — в них содержались личные лошади императора, среди которых было два лучших в мире боевых скакуна. Снова направо, на этот раз мимо Буцефала, любимца императора. Старый конь вскинул голову, когда Деркенсан пронесся мимо и выскочил на улицу. Дверь в кабинет управляющего стояла нараспашку, в передней никого, хотя там должны были работать вечно занятые три писаря.

Благодаря легкому ветерку, постоянно разгуливавшему по дворцу, нордиканец издалека смог безошибочно распознать шум сражения.

Взгляды Деркенсана и схолария встретились, и гвардеец вскользь подумал, а не зарубить ли ему кавалериста. Просто чтобы не рисковать. Он даже не сомневался в том, что сумеет справиться с ним.

Но жених не отвел глаз — в них читались решительность и искренность.

— Мне ничего не известно, — сказал он. — Но я за императора и понимаю: что-то здесь не так. Что бы ты ни задумал, я тебя прикрою. — Он расправил плечи. — Конечно, если ты не мятежник. Если да, то давай покончим с этим.

Нордиканец ухмыльнулся.

— За мной, — скомандовал он.

Через две минуты, длившихся целую вечность, они отыскали место сражения.

Но к тому времени почти все были мертвы.

Багрянородная [11] Ирина скорчилась в углу комнаты, ее длинные одеяния пропитались кровью. В какой-то момент ее ранили, и две женщины из ее приближенных стояли над ней с острыми ножницами в руках, закрывая своими телами от дюжины убийц.

Управляющий погиб. Камергер тоже. И внутренний караул схолариев.

Последние защитники принцессы, помимо двух женщин, являли собой весьма странную пару — монах и епископ. Оба вооружены посохами: один — простым, а второй — епископским. Харальд сразу же оценил их, как и нападавших, которые походили на обычных дворцовых слуг с оружием.

Только вот шрамов у них было намного больше, чем у настоящей прислуги, при отборе которой не последнюю роль играла приятная наружность.

— За императора! — взревел он на архаике и принялся убивать.

Размахнувшись топором, он зарубил опешившего убийцу, отделив примерно треть его головы, и, бережно сохраняя силы, повернул лезвие прямо в воздухе, чтобы с разворота пробить плечо второму противнику. Тот заорал, а его правая рука полетела на пол.

Морейский епископ направил верхушку посоха на одного из нападавших и прокричал:

— Во имя Бога-Отца!

Из навершия вырвалась белая молния. Монах обрушил свой посох на вытянутые руки человека с мечом, разом переломав их.

В дальнем дверном проеме высокий человек в кольчуге воздел длинный меч.

— Убейте их, братья! — приказал он. — Убейте принцессу, и победа за нами!

Пока он говорил, сидевший в засаде арбалетчик всадил болт в пах епископа, тот с криком упал. Монах отступил на шаг, вращая посох двумя руками. Мечник попытался проскользнуть мимо него, но седовласая женщина в шелках вогнала длинные ножницы прямо в его незащищенную спину.

Деркенсан рубанул дважды, вперед и назад, и мужчины попятились от него.

— Теперь гвардейца, — дал новые указания человек в кольчуге с другой стороны комнаты. Он снова поднял меч. — И женщин. Убейте их всех.

Жених метнул копье. И сделал он это как-то странно, в прыжке, не так, как учат в городской страже или в армии. Само копье было коротким с широкой головкой, больше похожее на кабанье, и оно прошло сквозь кольчугу предводителя убийц, словно нож сквозь теплое масло, сбив того с ног. От мужчины полыхнуло герметической энергией, и он встал на одно колено, а копье неожиданно вывалилось из его тела.

Деркенсан убил еще одного противника и встал вполоборота рядом с монахом. В его умелых руках топор, сплетая затейливый узор, напоминал пару порхающих бабочек — прием, которому обучали всех гвардейцев, чтобы натренировать их запястья.

Нападающие замешкались, и жених прокричал:

— Схоларии, ко мне!

Все в комнате услышали топот бегущих стражников.

Убийцы дрогнули и бросились врассыпную. Деркенсану удалось с разворота добраться до еще одного нападавшего, однако в момент удара арбалетный болт отрезал нордиканцу нижнюю часть правого уха. Монах отразил два выпада противника, потом сам нанес мощный удар, но убийца отбил посох мечом, пронзил кисть монаха кинжалом во второй руке и отпрыгнул назад. Он был тощим, словно призрак, и одет полностью в черное, и Харальд так и не разглядел его лица: человек выскочил из комнаты в большой зал для приемов и побежал, петляя между колоннами.