Чтение онлайн

Он посмотрел на Туркоса, и тот кивнул.

— Я слышал то же, — сказал он. — Ты, может быть, знаешь больше.

— Да, я повстречался с сэссагами, которые там отметились. Они сказали, что Диким крепко досталось. Это неважно... но альбанским купцам пришлось туго. Ты же знаешь, что они ездят на ярмарку в Лиссен Карак, а после купцы везут меха караванами за горы, в Тикондагу...

Туркос уже лихорадочно писал на восковых дощечках.

— Ты этого не знал? — спросил охотник.

— И да, и нет, — улыбнулся Туркос.

Тот принял вино из рук Прыгучей Форели. Утренний Дикобраз, ее угрюмый муж годами старше, налил себе кружку густого эля и присел рядом.

Маленький Лук любил говорить на публику. Он начал усердно жестикулировать, а голос понизил:

— Теперь торговле в Тикондаге не бывать, а граф, который и в лучшие времена — большая скотина, готовится развязать войну.

— Знаю, — кивнул Туркос. — Я только что оттуда.

— Тогда я подался в Осаву, — продолжил Маленький Лук. — На обратном пути мы высадились в Мон Реале. Там стоят галлейские корабли — три больших округлых корабля и этрусская боевая галера.

Туркос снова начал писать.

— Ты говорила, что этруски не торговали в этом году, — заметил он.

— Говорила, — согласилась Прыгучая Форель.

— Там — тоже, — сказал Маленький Лук тоном всезнайки. — Ни одного этруска не было. А на торговом побережье болтали, будто этрусков перебили галлейцы, но галлейский купец, который был довольно любезен с моей женой, сказал ей, что три этрусских корабля уничтожены силками.

Казалось, в доме похолодало.

— Силки — миф, — сказал Туркос.

Прыгучая Форель вынула трубку. Она поднесла к жаровне вощеный фитиль, затем зажгла им толстую свечу в красивом, альбанской работы подсвечнике и уже от нее раскурила трубку. Угнездив чашу в левой руке, она поймала в горсть правой клуб дыма и направила его вверх. Из дыма соткались символы.

— Силки не миф, — возразила она будничным тоном и протянула трубку мужу. Тот молча пыхнул. — Они являются каждые двадцать лет. Их год не нынешний. Их год следующий.

Маленький Лук поджал губы.

— Ну, этого я тоже не знаю, — сказал он.

— Как и я, — подхватил Туркос. Он достал из заплечного мешка флягу и всем понемногу плеснул мальвазии. — Столько нового за обед, что и за лето не соберешь.

— Я еще не дошел до главного, — сказал охотник. — У этих галлейцев прорва солдат. Жена у меня симпатичная. А солдаты болтают, — кивнул он. — Они говорят, что собираются взять Тикондагу. — Для пущего эффекта он выдержал паузу. — Для Галле.

— Пресвятая Богородица, — пробормотал Туркос.

— Это после того, как они малость потрепали Южный Хуран, — добавил тот, берясь за трубку.

Туркос едва удержался, чтобы не встать и не поспешить к выходу.

— Успокойся, я услыхал это всего три дня назад. Они еще не выступили, — сказал охотник. — Но войско у них немалое. Больше сотни каноэ. Оружия столько, что нам такое в диковину.

— А я торчу здесь, — покачал головой Туркос.

— Ты быстро обойдешь Мон Реаль, — сказал охотник. — Обгони их по реке, и им тебя нипочем не взять.

— Я всегда ходил берегом Великой реки и не знаю обходного пути, — признался Туркос.

Маленький Лук ощерился в примечательно беззубой улыбке.

— Что ж... за скромное вознаграждение...

— Сможешь выступить завтра? — спросил Туркос.

— Деньги вперед. Без обид, партнер... но жене нравится цвет серебра.

Туркос откинулся на стуле.

— Я не ношу серебра в землях Диких.

Он отсчитал три увесистых золотых морейских бизанта. Четвертый вручил Прыгучей Форели, и та благодарно кивнула. Даже ее муж хрюкнул.

С утра вода была теплее, чем воздух, а Великую реку накрыл туман. Маленький Лук встретил Туркоса во дворе длинного дома. С ним было небольшое стадо вьючных животных, нагруженных мехами.

Туркос купил еще двух вьючных лошадей, сам он был в сапогах и при шпорах. При виде мехов поднял брови.

— Я думал, ты свои уже распродал.

— Взял твои деньги, скупил в деревне все шкуры и заплатил щедро, — признал охотник. — Раз уж поведу тебя в Осаву, то можно и заработать.

Туркос рассмеялся и показал коротышке своих лошадей, навьюченных шкурами бизонов и белых медведей, а одна была волчья, огромная. Тогда расхохотались оба.

— В путь, — сказал Туркос.

Подгоняемые зимой, они двинулись краем северных лесов. Ветер мечом рассекал пустошь, а ночи были так холодны, что жар костра ощущался лишь на расстоянии вытянутой руки, но снег еще не выпал, почва была тверда, и продвигались они быстро. Болота удавалось пересечь, а в чащах голые деревья и кустарник обещали большую безопасность, чем летом. В первый же день они заметили на севере рхуков, но ехали слишком быстро, чтобы встревожиться. На третий засекли в болоте устеноха, который общался с оленем, оба взламывали лед огромными рогами, но путники остановились на узком кряже, и великанские зверюги не обратили на них внимания.

Дни были коротки, а они гнали вовсю и меняли лошадей на каждой стоянке. Через три дня Туркос остановился переодеться. Маленький охотник был человеком закаленным, Туркос мало встречал таких — выносливость, с которой он оставался в седле, была невероятна, а лагерь он разбивал так же быстро, как все знакомые Туркосу пришедшие из-за Стены.

Маленькая клеенчатая палатка Туркоса привела его в восторг.

— Забавно, — сказал он, но после первой ночевки помог ее сложить и заметил: — Недурно. Все лучшие игрушки при тебе, — добавил он, восхитившись морейским мечом в комплекте с топором.

До Мон Реаля осталось три дня пути, и разведчики провели их на северном берегу.

— Прикрой свое железо плащом, — сказал Маленький Лук.

Они привязали лошадей и подползли к обрыву.

— Неделю назад здесь было полно каноэ и галер, — тихо проговорил Маленький Лук. — Они ушли.

Туркос отметил точность сообщений о кораблях — он зарисовал три больших округлых судна и новые укрепления, которые возводились на островной косе, где те стояли на якоре.

— Идем, напарник, — позвал Маленький Лук. — Стемнеет еще не скоро.