Чтение онлайн

Два дня спустя они наткнулись на флот каноэ, который как раз сворачивал с Великой реки к морейским приозерным постам.

— Он, может быть, идет в Тикондагу, — сказал Туркос, но и сам себе не поверил.

Каноэ было намного больше сотни — на самом деле он насчитал почти триста. Крупнейшее соединение, какое он видывал в северной стране с тех пор, как стал разъездным офицером, и целью был его народ и его фактории. Он испытал невыносимую горечь: провал. Наверное, неправильно истолковал знаки.

— Ты же знаешь, что по восточному берегу озера проходит старая дорога, — сказал Маленький Лук.

Туркос поскреб голову там, где зудело.

— Старая дорога Стены. Я солдат империи, охотник. Мне известна дорога.

Маленький Лук кивнул.

— Мы опередим их и раньше прибудем в Осаву, — пообещал он. Туркос махнул рукой на Великую реку, в ширину достигавшую мили.

— А лошадей как переправим? — спросил он. Маленький Лук беззубо улыбнулся.

— У тебя, конечно, еще остались золотые монетки.

Перед тем как стать разведчиком, Туркос два года командовал постом на Стене и думал, что знает границу не хуже любого морейца. Он исходил Великую реку вдоль и поперек, и приключениям не было конца — такую жизнь он любил.

Но удивился сверх меры, когда восточнее прохода к озеру увидел потаенное селение пришедших из-за Стены, укрытое так основательно, что он не замечал его, пока не очутился на улицах.

Он встряхнул головой.

— Как же я проморгал?

— Абенаки отстроили его двадцать лет тому назад. — Маленький Лук показал на Великую реку, где торчали обгоревшие сваи. — Думаю, что дальше ты никогда не заглядывал.

— Меня не повесят за то, что вызнал секрет? — спросил Туркос.

Маленький Лук рассмеялся.

— Империи никто не боится, — ответил он. — Был бы ты из людей графа Мурьена — тогда другое дело. Но имперец? На это всем наплевать.

Туркос переварил новость с трудом.

Владелец приличной лодки взял два золотых бизанта за переправу через реку. Он заманил лошадей на борт, велел сгрузить меха, а затем поволок животных в ледяную воду.

Туркос выругался.

— Никакая лошадь не переживет такого заплыва! — выпалил он. Маленький Лук тронул его за плечо.

— Маловер, — сказал он и показал на жену паромщика. — Она — ведьма.

Та была мала ростом и хороша собой; она уселась на корме и принялась потчевать лошадей сгустками энергии. Она смеялась и называла их странными именами, а они не медлили ни секунды. На полпути через реку она разожгла трубку и присоединилась к мужчинам, расположившимся на середине лодки. Потрепала Афину, дунула ей в ноздри и вскинула брови, глядя на Туркоса.

— Как ты ее зовешь? — спросила она.

— Афиной, — ответил он. — Была такая богиня мудрости.

Ведьма улыбнулась.

— Славная богиня, — сказала она. — Как и Тар. Твоя Афина была одной из масок, одеждой, в которую Тар нарядилась для человека. — Она погладила лошадь. — Тар находится в ней. Твое имя хорошее. Твоя лошадь говорит, что ты хороший человек, так что ступай с миром, хороший человек.

Туркос уставился ей вслед, когда она стала протискиваться между тюков с мехами на корму.

— Тар — имя древнее, — проговорил он.

Ведьма его немного напугала — ему стало не по себе, хотя он вполне ощутил ее доброту. Или отсутствие зла. Пообщавшись с Шипом, он обзавелся новыми стандартами.

Маленький Лук улыбнулся.

— Не для нас, имперец. Тар — наша надежда и опора, как церковь на юге говорит о Христе. — Он перекрестился. — Нет, я ничего не имею против Христа, — добавил он елейным тоном и хохотнул.

Они с великой осторожностью обошли галлейский флот. Кто бы им ни командовал, это был профессионал — на обоих берегах озера несли дозор отряды разведчиков, а ночами, когда мореплаватели становились лагерем у берега западного, патрули высылали вперед, назад и на другой берег.

На вторую ночь после паромной переправы путники перевели лошадей через замерзшее и залитое лунным светом болото, взобрались на крутой берег — производя, увы, излишний шум — и вышли на дорогу, ширины которой хватало на два фургона, а плиты были уложены впритык на основании из камня и щебня. Ей было, наверное, не меньше полутора тысяч лет. На ней кое-где росли деревья, а рытвины могли поглотить лошадь и седока, но места, чтобы с разумной скоростью проехать во тьме, оставалось достаточно.

Они разбили лагерь на развалинах сторожевой башни. Утром Туркос разглядел ирков — маленький, быстро двигавшийся отряд.

Он обратил на них внимание Маленького Лука.

— Далеко забрались от дома, — сказал человечек. — Нас это не касается.

Туркос сделал в табличке пометку, и они тронулись в путь, стараясь обогнать стужу. Афина была сама не своя — слишком много ночей провела она без огня, и не хватало корма, или так подозревал Туркос. Но останавливаться и разбираться было нельзя, и он гнал на юг.

Было далеко за полдень, и ради скорости они пожертвовали предосторожностью. Шли быстрой рысью, и до Осавы осталось меньше двенадцати лиг, когда дорога ощетинилась воинами со взведенными арбалетами и в ярко-красной раскраске.

На изготовление каноэ, которое устроило бы Та-се-хо, у Нита Квана и Гас-о-хо ушло много дней. Первое он забраковал и заставил делать новое. Он был нетерпелив, постоянно капризничал и все-таки общался по-дружески: курил, предлагал им трубку и чай, когда они уставали рубить топориками здоровенные деревья.

Ребра донимали Нита Квана все больше и больше, пока — после бессонной ночи — он не прибегнул к помощи мальчика с его незрелыми силами, а после обмотал себе торс шкурами.

На третий день они передвинули лагерь, превратив в небольшую крепость песчаный откос с глубокой старой костровой ямой и тремя удобными скамьями, сооруженными чужими руками.

— Ирки, — сказал Та-се-хо. Он уютно привалился к спинке, выросшей из узловатого деревца. — Это их край. До Н’гары всего несколько дней плавания на юго-восток.

Младший восстановил для старшего навес, нагромоздив столько сучьев, что они почти полностью защищали от непогоды. Во всяком случае — от ветра, благодаря шкуре хейстеноха.