Чтение онлайн

Обрыв устрашал, но крики поднялись из-за далеких мерцающих огней, которые навели на мысли о сказочном народе. Где-то — во всяком случае, в пределах досягаемости — существовали свет и тепло.

Аэскепилес взглянул на остатки опор ледового моста и выругался, а потом спросил:

— Насколько он прочен?

После короткого ритуала сбора он построил свой.

— Он сделал три, — показал Деметрий мечом.

— Я должен поберечь силы, — ответил Аэскепилес. — Если он транжирит свои — тем лучше.

Городок назывался Амфиполисом, и его ворота взяли штурмом. Ветераны отряда не стали никого предупреждать и обошлись без формальных призывов к сдаче, а город и знать не знал, что в горах над ним появилось вражеское войско. Перед рассветом ветераны приставили лестницы к низким стенам, как делали в Арелате. Пятьдесят фракейских солдат, очутившихся не с той стороны главных ворот, умерли очень быстро — обманутые, пойманные в ловушку и истребленные подчистую. Сэр Йоханнес не потрудился взять пленных.

Отец Арно с Гельфредом сидели в седлах посреди главной площади и кричали на Красного Рыцаря, пока к ним не присоединился император. Имея при себе сотню воинов, он шел зачищать улицы от лучников — непобедимых лучников.

— Вы никакой не рыцарь, если отдадите этот город на растерзание, — заявил отец Арно.

Красный Рыцарь сложился пополам, и его вырвало на снег.

— Пьян он, что ли? — вскричал Арно.

Тоби покачал головой.

Сэр Майкл перехватил у священника поводья.

— Он устал. А это, отче, прошу извинить, — война.

— Мы в землях Диких так не воюем! — парировал отец Арно.

— У Диких нет серебряных канделябров и красивых девиц, — буркнул Красный Рыцарь. — Будьте вы прокляты с вашей непогрешимой моралью! Мы солдаты, а это — вражеский город, который взят приступом. Люди продрогли, они измотаны и час назад почти потеряли надежду согреться.

Он показал на Джона Ле Бэйлли, который пинком распахнул дверь и запустил в дом трех ратников, а те погнали на снег затаившееся семейство и прислугу. Затем дом заняла дюжина воительниц из отряда.

Пока они наблюдали за этой драмой, сэр Бесканон выволок из здания Уилфула Убийцу, а дюжина человек с кожаными ведрами пыталась тем временем потушить пожар, который тот устроил.

— Это бессмысленно. Если к Богу мне не воззвать, то я обращусь к вашей человечности, — сказал отец Арно.

— А с чего вы взяли, что во мне есть что-то человеческое? — крикнул ему в лицо Красный Рыцарь. — Вы хотите, чтобы я спасал мир, но ни один невинный не пострадал? Так не бывает. На войне убивают. А теперь прочь с дороги, мне еще нужно запланировать зверства на завтра!

Тоби дождался, пока его господин скроется в доме мэра.

— Он неважно справляется, — сказал Тоби. — Он, между прочим, болен и встревожен — на случай, если вы, джентльмены, не понимаете.

Он выхватил яблоко из корзины у пробегавшего мимо мародера и надкусил. Потом последовал за хозяином.

На рассвете, согревшись за ночь и набрав вдоволь продовольствия, армия возобновила движение.

Разграбленный город, лишившийся припасов и вьючных животных, провожал ее угрюмым молчанием. Горожан не воодушевило даже присутствие их императора.

— Этот город перейдет под вашу опеку, если вы когда-нибудь станете править Фраке, — заметил отец Арно, когда они взяли курс на запад.

— Тогда я совершу для него что-нибудь доброе. Отец, я понимаю, что вы хороший человек, и сам я, кем бы ни казался, себя считаю тоже хорошим. На самом деле я этим горд. Мы, извините, находимся в положении, которого не исправить ни молитвой, ни благородной кавалерийской атакой. А потому оставьте меня в покое, а?

— Никогда, Габриэль, — свирепо улыбнулся отец Арно. — Я никогда, ни за что не оставлю вас в покое.

Красный Рыцарь потер висок, который пульсировал, как после многодневного запоя.

Армия продвигалась на запад со всей скоростью, какая была посильна для двух тысяч измотанных солдат, женщин и вьючных животных.

— Ты поклялся, что он не пойдет через Пеналты, — тихо напомнил Аэскепилес.

Деметрий рассматривал лежавший внизу город.

— Теперь его армия находится между нами и Лоникой, — продолжил Аэскепилес. — Велик ли твой столичный гарнизон?

Деметрий жевал большой палец. Он обкусывал мозоль и глотал ошметки.

— Сукин сын, — проговорил он.

— Догоним его на равнине, — предложил Дариуш. — Путь будет свободным и ровным.

Сэр Кристос мотнул головой в шлеме.

— Мы обескровливаем людей, — сказал он.

— Как и он, — возразил Деметрий. — Они прихватили десяток городских страдиотов, которые попросту сдались при первой возможности. Дезертиров изловили уже почти сотню.

Сэр Кристос тяжко и отрывисто вздохнул, но промолчал.

— Поднять знамя, — приказал Деметрий. — Разведчиков — вперед. И всех истриканцев — вперед. Превратим жизнь узурпатора в ад.

Через четыре дня после Рождества в Харндонский порт прибыли три корабля. На борту главного находился сэр Джеральд Рэндом, который привез весь груз морейских мехов за вычетом только уступок этрусским купцам, а также пятнадцать тонн меда из земель Диких. В сундуки городских этрусских банков поступили тысячи леопардов за счет ссуд, а предпочтения в торговле предметами роскоши претерпели резкое изменение.

Сэр Джеральд был замечен входящим во дворец для передачи королю шкур, меда и золота.

В Смитфилде, на большой рыночной площади за пределами западных городских ворот рабочие начали строить площадку и зрительские трибуны для поистине невиданного турнира. По реке сплавляли лес: огромные бревна просто бросали в воду, и они плыли по Альбину от границы земель Диких.

Меха сэра Джеральда продавались за полновесное серебро: много их досталось харндонским этрускам-купцам, которые заплатили больше, но, без сомнения, знали, как переложить бремя расходов на покупателей. Но поток серебра не иссякал, и, как первое весеннее тепло растапливает снег и приводит в движение замерзшие ручьи, так и оно, серебро, потекло на новый королевский монетный двор, который поразительно напоминал мастерскую мастера Пиэла.