Чтение онлайн

Каждую ночь он ложился и вспоминал подробности той засады. А ведь в тот самый день король со своими приспешниками должен был пасть, альбанские фермеры средней руки — обрести долгожданную свободу, а лорды — захлебнуться собственной кровью. Он обдумывал каждую допущенную им ошибку, каждую заключенную им сделку и каждый нарушенный им уговор. И то, как все пошло наперекосяк.

Но чаще всего, кутаясь от холода в плащ, что, правда, не особо помогало, он думал о Шипе. Свое одеяло Билл отдал Нэту Тайлеру, у которого начались лихорадка и насморк, и ему становилось все хуже. Они тащили Тайлера на себе долгие дни, пока тот не заявил, что может идти самостоятельно, — но шел он молча, а когда они делали привал, ложился и засыпал. Редмиду не хватало его советов.

Хуже всего то, что со дня их поражения прошел целый месяц, а Редмид так и не решил, что делать дальше. Когда он вербовал крестьян в Брогате, до него дошли слухи о могущественном вожде Диких, обитавшем далеко на западе. Якобы это был старый и сильный ирк, и он владел крепостью и несколькими деревнями, где свободно жили пришедшие из-за Стены. Теперь Редмид ломал голову над вопросом, стоит ли ему принимать во внимание эти сведения или отнести их к несбыточным мечтаниям, таким же пустым, как обещания рая небесного в проповедях священнослужителей. Целый месяц повстанцы провели в пути, в постоянных поисках пищи, охотясь на всех хотя бы мало-мальски съедобных животных...

Именно пропитание стало их насущной проблемой. Возможно, сейчас Редмиду показалось бы забавным, что успешное спасение повстанцев от неминуемой гибели после поражения теперь означало, что их слишком много, чтобы охотиться на оленей в лесах. Его люди доели свои припасы, когда оставили лодки, преодолев последний пригодный для плавания участок реки Кохоктон, и начали свой путь на запад. Они двигались по петляющей, словно лента, узкой тропе, проложенной поколениями Диких и пришедших из-за Стены. Она напоминала оленью, шириной всего в двенадцать дюймов, и представляла собой намертво вытоптанную землю, на которой не оставалось ни отпечатков ног, ни даже следов от когтей или копыт.

По обе стороны от тропы на сотни ярдов не было никакой дичи. Единственные следы в лесах принадлежали боглинам. Тысяче или, возможно, даже больше этих чудовищ удалось выжить после поражения Шипа. Когда во время битвы силы чародея начали иссякать, он освободил этих мелких, но смертельно опасных существ из-под своей воли. Теперь они тоже двигались по тропе, направляясь на запад. Возвращаясь домой.

И это пугало.

Но Редмиду хотелось посмотреть, куда же приведет их тропа.

Сами леса таили куда больше опасностей, чем он привык. Повсюду висела гнетущая тишина — казалось, даже насекомых стало намного меньше на этом великом пути Диких. Стояло беззвучное лето. Билл Редмид никогда прежде не забирался так далеко на запад.

В дне пути от низин Кохоктона повстанцы наткнулись на сожженную деревню ирков. Бегло осмотрев ее, они пришли к выводу, что ее бывшие обитатели сделали это сами — нигде не было видно ни трупов, ни валяющихся пожитков: очевидно, все ценное забрали с собой. Лишь обугленные остовы двадцати четырех хижин стояли большим кругом, обнесенные частоколом, густо оплетенным порослью малины и другими колючими кустарниками, почерневшими, но все еще острыми.

Один из повстанцев при виде сожженной деревни завопил:

— Они впереди нас!

У Редмида так и чесались руки отвесить ему оплеуху, но вместо этого он оперся на свой лук и, покачав головой, заметил:

— Раскинь мозгами, юный Питер. Как бы они сюда попали? А? Ирки сделали это сами.

Он приказал своим людям разобрать основания хижин и поискать зернохранилища под ними, и они нашли десять, но все пустые. Однако повстанцы настолько отчаялись, что принялись выбирать из земляных ям засохшие кукурузные зерна по одному, а затем молодой Фитцвильям обнаружил закопанный горшок — огромную глиняную емкость с двадцатью фунтами зерна. Через час они отрыли еще один.

После того как сорок фунтов кукурузы разделили между двумя сотнями человек, каждому досталось всего по пригоршне. Поэтому Билл решил отправить на охоту трех лучших следопытов — все бывшие лесничие — на север на противоположный берег реки. Они вернулись с парой оленей, пока остальные жарили на кострах кукурузу.

На следующее утро случилось едва ли не чудо: убранные поля с южной стороны смело переходила стая индюшек — двадцать жирных и наглых птиц. Расстреливая их из луков, повстанцы вдруг осознали, что кукуруза на остальных полях давно созрела. Урожай на участках, лежавших дальше всего от края леса, был собран — стало ясно, что ирки подчистили все до того, как сожгли свою деревню. Зато початки под сенью леса были свежими, полнозерными и спелыми. Альбанцы выращивали зерновые культуры: овес, ячмень, пшеницу, — а вот ирки и пришедшие из-за Стены предпочитали кукурузу. Несмотря на непривычный и чуть сладковатый привкус, ее вполне можно употреблять в пищу, и Билл Редмид тут же схватился за спасительную соломинку. Двадцать индюшек и четыреста початков стали для изголодавшихся людей настоящим пиром. Поскольку они никуда не спешили и хорошенько набили свои животы, командир повстанцев решил денек отдохнуть, а потом отправить на север и юг больше охотников.

Ушедшие на север повстанцы так и не вернулись. Билл прождал их три дня, сокрушаясь о потере лучшего разведчика, старика по прозвищу Серый Кэл. Он был слишком хорош, чтобы заблудиться, и слишком стар, чтобы рисковать собой понапрасну. Но в землях Диких может произойти все что угодно.

Один полукровка, в чьих жилах текла кровь морейцев и пришедших из-за Стены, вызвался пойти по следу старика и его отряда. И Редмид оказался в тяжелом положении, поскольку ему приходилось полагаться на непроверенных людей. Сражение при Лиссен Карак объединило повстанцев из разных слоев общества, как и годы терпеливой скрытности при их вербовке, но сейчас это сослужило плохую службу. Он совсем не знал темнокожего мужчину и того, на что тот способен.

— Как, говоришь, тебя зовут, приятель? — спросил предводитель повстанцев.

Молодой полукровка отвесил низкий поклон. В волосах он носил перо на манер пришедших из-за Стены, а вместо боевого лука предпочитал использовать восточный составной с роговыми насадками.

— Зови меня Кот, — ухмыльнулся он. — У тебя есть еда, хозяин?

— Здесь нет хозяев, — поправил его Редмид.

— Чепуха, — возразил полукровка. — Ты хозяин. Без тебя эти люди не протянули бы и дня, — улыбнулся он. — Позволь мне отправиться на поиски Кэла. Он делился со мной едой. Добрый человек. Хороший друг. Надежный соратник.

Внезапно у Билла возникло ощущение, что он отправляет своего нового лучшего разведчика на поиски старого.

— Завтра мы пойдем по тропе на запад. Знаешь ли ты что-то об этом пути, приятель?

Темнокожий мужчина так долго вглядывался в дорогу, что у Редмида появилась надежда на ответ. Но вдруг Кот осклабился и сказал:

— Ведет на запад, полагаю. Так можно попытаться разыскать Кэла?

— Ступай с моим благословением. — Редмид отсыпал парню горсть жареной кукурузы.

Тот поднес ее ко лбу и произнес:

— Тара защитит меня.

Тара была богиней пришедших из-за Стены.

Билл не смог удержаться:

— Суеверия не помогут нам обрести свободу.

Губы Кота растянулись в улыбке.

— Верно, — согласился он, запихнул всю пригоршню в рот, подхватил свой лук и исчез в сгущающихся сумерках.

Следующая ночь прошла намного хуже: они доели остатки плохо прожаренной оленины и дрожали у костров. Редмид был уверен, что за ними следят, — он лично обошел лагерь с наступлением сумерек, а потом еще раз на рассвете, двигаясь почти бесшумно, как научился за двадцать лет жизни вне закона. Однако ничего подозрительного так и не заметил: ни примятой травинки, ни треска ломающихся веток. Даже бурундуки и еноты не возились в кустах.