Разящий клинок
Шрифт:
— По сути, Галлейское королевство является частью Румской империи, — парировал король. — И нынешний император в Ливиаполисе из-за какого-то нелепого каприза истории претендует на роль моего сюзерена.
На самом деле этот каприз едва ли имел хоть какое-то отношение к нелепицам или истории — все присутствовавшие прекрасно знали, что притязания императора законны, хотя и только на бумаге, поскольку для претворения их в жизнь требовалась сильная армия, которой он не располагал. Из всех собравшихся лишь Абблемону дозволялось возражать королю, и то не без определенного риска. Правда, на этот раз сенешаль согласился со своим господином, что настало время Галле управлять другими и не позволять управлять собой. Поэтому, вместо того чтобы сказать, что, возможно, император не так уж и неправ в своих притязаниях, и напомнить королю о том, что его родной отец целовал сапоги императора и присягал ему на верность, Абблемон откинулся на спинку стула и заявил:
— Торговля с племенами к северу от Стены дала бы нам возможность облагать налогами новые товары, а также развивать торговлю с югом, что в свою очередь позволит нам... эм, как бы это выразиться... влиять на дикие выходки пришедших из-за Стены язычников.
— Обратить их в истинную веру?
«Если под истинной верой понимать готовность вести торговлю с королем Галле», — подумал Абблемон, но вслух произнес:
— Да, но сделать это с помощью наших священников и наших же солдат, а не патриарха и императора.
Де Рибомон оскалился, словно волк.
— Ах да, — покачал он головой. — Я уже стар и медленно соображаю, но, милорды, если де Вральи хотя бы наполовину преуспел в том, о чем он говорит, и мы сможем хоть как-то влиять на Диких с севера... — Он провел языком по зубам. — Боже милостивый, милорды, мы разделаем императора под орех. Или короля Альбы. И заберем Новую Землю себе.
— Возможно, нам это и не понадобится, — сказал сенешаль, бросив на стол футляр для свитков. — Можете почитать на досуге. Один из моих друзей по переписке.
Он снова откинулся на спинку стула.
Король простер длинную затянутую в черное руку, и его тонкие пальцы уцепились за свиток, будто паучьи лапки.
— Кто он? — спросил правитель, скользя взглядом по выведенным изящным почерком строкам.
— Сам не знаю, а если бы и знал, то не назвал бы его имени даже столь августейшему собранию, — ответил Абблемон. — Вспомните нашу небольшую катастрофу в Арле в прошлом году.
Танкред Гисарме, управляющий, состроил гримасу, будто проглотил что-то горькое.
— Кто-то проболтался.
— Чертов герольд проболтался, — отозвался де Рибомон. — И теперь он корм для свиней, но дело не в этом.
— Вот именно, — кивнул Абблемон. — Известно ли вам, что во времена Архаики глава шпионов давал своим агентам прозвища, используя названия цветов, животных и чего-то еще в том же духе, но никогда не обращался к ним по именам? Никто даже не знал, какого они пола.
— Пола? — переспросил Гисарме. — Мы же не станем использовать женщин в качестве шпионов, не правда ли?
Последовала короткая пауза, какая бывает, когда шестеро вдруг осознают, что один из них — дурак.
— Совсем не по-рыцарски, — пробормотал Гисарме тоном человека, который вдруг узнал, что его соседи поклоняются сатане.
Де Марш откашлялся.
— Если ваше величество хотя бы рассмотрит возможность... — осторожно начал он.
Король никогда не забывал, что среди прочих его обязанностей было не позволять своим лучшим подданным сидеть без дела. Поэтому он улыбнулся и выпрямился.
— Что нужно для того, чтобы наша лошадь приняла участие в этом заезде?
Де Марш ухмыльнулся.
— Ваше величество, я думал отправить торговую экспедицию с большим количеством наших товаров — мечами и доспехами, которые больше всего прочего ценят пришедшие из-за Стены; по словам нашего осведомителя из этрусков, шерсть и льняное полотно, яркие дешевые безделушки, столь любимые сельскими женщинами, бронзовая и медная посуда тоже пользуются спросом на Севере. Но все должно быть хорошего качества. Пришедшим из-за Стены хоть и нравится все, что блестит, но они не дети и не дураки. Так сказал мне этруск.
Монарх потянул себя за бороду и посмотрел на Жеребца.
Абблемон медленно кивнул.
— Я бы тоже так поступил, — осторожно произнес он, — но сначала бы принял кое-какие меры предосторожности — железным кулаком.
Верный выбор темы на военном совете. Де Рибомон, до того скучавший и чувствовавший себя неловко за разговором с купцом, пусть даже заслужившим титул рыцаря за участие в морских сражениях, теперь приосанился и улыбнулся.
— Военная экспедиция? — осведомился он.
Абблемон осклабился, еще больше походя на обезьяну:
— Да, и не только силами отряда рыцарей.
— Разумеется, — согласился маршал.
— Можно привлечь наемников, — предложил сенешаль, будто ему это только что пришло в голову.
На этот раз приосанился король.
— Только не того надменного мальчишку с шайкой отребья, — выпалил он. В прошлом году монарх порядком натерпелся, нарвавшись на войско наемников при попытке с помощью хитрости захватить Арле, и проиграл.
Сенешаль улыбнулся.
«Если бы я только мог нанять именно то войско, я бы так и поступил», — подумал он, но, по-видимому, эти ребята отправились в Новую Землю и сгинули где-то в ее ненасытной утробе.
Де Марш наклонился вперед.
— Ваше величество, у меня есть на примете один человек — весьма успешный искатель приключений и подданный вашего величества. Сэр Хартмут Ли Оргулюз.
— Рыцарь-работорговец? — Правитель поморщился. — Черный Рыцарь? Рыцарь дурной славы?
— Это всего лишь прозвища, ваше величество, — пожал плечами де Марш. — Он верен исключительно вам. К тому же он заплыл далеко на юг, высадился в Ифрикуа и вернулся оттуда победителем.
— В Среднем море он сослужил нам хорошую службу, — добавил Абблемон. — Хотя, признаюсь, на ужин я бы его не пригласил. И не позволил бы ухаживать за своей дочерью, какими бы искренними ни были его намерения.
— На нем черная метка, — не сдавался король. — У него даже имя дьявольское. И в Ифрикуа он сражался на стороне некроманта!
— Ваше величество, — вздохнул купец, — лишь выдающийся человек может отправиться в далекую страну во главе крохотного отряда и воевать там ради нас. Принимать решения...