Чтение онлайн

Что касается положения тел, то самые тяжелые или наименее легкие, т. е. тела, которые имеют меньше силы для продолжения своего движения по прямой линии, будут находиться ближе к центру — таковы металлы.

Земля, вода, воздух будут дальше от центра, и все тела сохранят то положение, в котором мы их видим, потому что тела должны поместиться тем дальше от центра земли, чем больше в них движения, удаляющего их от него.

Не следует удивляться, если я говорю теперь, что металлы обладают меньшею силою продолжать свое движение по прямой линии, чем земля, вода и другие тела, менее плотные; хотя я утверждал выше, что плотные тела с большею силою могут продолжать свое движение по прямой линии. Металлы имеют меньше силы продолжать свое движение, чем земля или камни, потому что металлы обладают гораздо меньшим движением; ибо известно, что если два тела неодинаковой плотности движутся с одинаковой скоростью, то более плотное тело имеет больше силы идти по прямой линии; ибо при этом более плотное тело обладает большим движением, а движение составляет силу.

Если бы мы захотели узнать причину, почему тяжесть плотных тел увеличивается при приближении их к центру вихрей и уменьшается при удалении их от него (так, например, если бы земля приблизилась к солнцу, она поднялась бы опять туда, где находится теперь), мы должны были бы принять во внимание, что плотные тела получают свое движение от тонкой материи, окружающей их, ^еди которой они плавают. Тонкая же материя действительно

518

двигается по круговой линии вокруг центра вихря, и это общее всем ее частям движение она сообщает грубым телам, которые она окружает. Но материя эта не может сообщить отдельных движений каждой их части, которые стремятся в разные стороны и тем не менее удаляются от центра вихря; ибо частицы тонкой материи, стремясь в разные стороны, могут только сжимать то плотное тело, которое они перемещают; ведь это тело не может одновременно двигаться в разные стороны. Но тонкая материя, находящаяся в центре вихря, обладает гораздо большим движением, чем сколько она тратит на вращение, и она сообщает плотным телам, увлекаемым ею, лишь свое вращательное движение, общее всем ее частям, а если бы плотные тела и обладали даже большим движением, чем общее движение вихря, они утратили бы его вскоре, сообщая его небольшим встречным телам. Отсюда ясно, что плотные тела, находящиеся около центра вихря, не обладают таким же количеством движения, как материя, в которой они плавают; каждая часть этой материи движется многими различными способами, помимо своего вращательного или общего их движения. А раз грубые тела имеют меньше движения, они делают, конечно, и меньше усилия, чтобы двигаться по прямой линии и удалиться от центра; если же они делают меньше усилия, они принуждены давать место тем телам, которые делают больше усилия, а следовательно, они приблизятся к центру вихря, т. е. они будут тем тяжелее, чем они плотнее.

Когда же грубые тела очень удалены от центра вихря, то- это вследствие того, что вращательное движение тонкой материи тогда только велико; ибо почти все свое движение эта материя употребляет на вращение вокруг центра вихря, тела имеют тем больше движения, чем они плотнее, так как они движутся с такою же скоростью, как и тонкая материя, среди которой они плавают; следовательно, они имеют больше силы, чтобы продолжать свое движение по прямой линии. Вот почему грубые тела, находящиеся на известном расстоянии от центра вихря, бывают тем легче, чем они плотнее.

Из этого видно, что в центре земли находятся металлы; что земля не особенно плотна у своей поверхности; что вода и воздух должны оставаться в том положении, в каком мы их видим; но все эти тела весомы: и воздух, и золото, и ртуть, — потому что они плотнее и грубее первого и второго элементов. Из сказанного ясно, что луна, будучи несколько удалена от центра вихря земли, невесома, хотя и плотна; что Меркурий, Венера, Земля, Марс, Юпитер и Сатурн не могут упасть на солнце; что они не настолько плотны, чтобы выйти из своего вихря, подобно кометам; что они находятся в равновесии с материей, в которой плавают; что если бы можно было сбросить высоко пулю мушкета или пушечное ядро, пуля или ядро стали бы маленькими планетами или были бы достаточно плотными, чтобы стать маленькими кометами, которые не могли бы остановиться в нашем вихре.

519

Я не имел притязания объяснить обстоятельно вышесказанное или выводить из простых принципов протяженности, фигуры и движения все те выводы, которые из них неизбежно следуют; я хотел только указать, каким способом г-н Декарт объясняет явления природы, и сравнить его идеи и его метод с идеями и методом других философов. Здесь я не ставил себе иной задачи; однако я смело утверждаю, что кто хочет перестать удивляться свойству магнита, правильному движению морского прилива и отлива, шуму грома, происхождению метеоров, — словом, кто хочет изучить физику, тот сделает самое лучшее, если прочтет и обдумает сочинения г-на Декарта; ибо без его метода мы бессильны узнать что-либо, я хочу сказать, мы бессильны, если не будем рассуждать, подобно ему, на основании ясных идей, всегда начиная с простейших.

Я не говорю, однако, чтобы этот писатель был непогрешим; мне думается даже, и я могу это доказать, что он впал в ошибки в некоторых местах в своих сочинениях. И для читателя его лучше думать, что он ошибается, чем быть уверенным в истинности всего, что он говорит. Допустив, что он непогрешим, мы будем читать его не исследуя, будем принимать на веру все, что он говорит; мы изучим тогда его воззрения, как изучают исторические факты, но подобное изучение вовсе не формирует наш разум. Г-н Декарт сам предупреждает, что, читая его произведения, следует остерегаться возможных с его стороны ошибок и верить его словам только тогда, когда очевидность вынуждает к тому. Г-н Декарт не похож на тех лжеученых, которые, пользуясь не по праву властью над умами, хотят, чтобы им верили на слово, и вместо того, чтобы делать людей учениками внутренней истины, предлагая им одни ясные идеи, подчиняют людей авторитету язычников и, основываясь на доводах, которых сами не разумеют, заставляют людей принимать воззрения, не понятные для них.

Главное возражение, которое можно сделать против того способа, каким, по описанию г-на Декарта, возникли солнце, звезды, земля и все окружающие нас тела, заключается в том, что оно, по-видимому, противоречит тому, что Священное Писание говорит нам о сотворении мира. По словам этого писател'я, выходит, что вселенная как бы сама собою сформировалась и стало такою, какою мы ее видим теперь. Но на это воззрение можно ответить следующее.

Во-первых, тот, кто утверждает, что г-н Декарт противоречит Моисею, быть может, не так основательно изучил Священное Писание и сочинение Декарта, как люди, показавшие в своих всем известных сочинениях, что сотворение мира вполне согласуется со взглядами этого философа.

А главное, г-н Декарт никогда не утверждал, чтобы вещи произошли постепенно, как он это писал; ибо в первой главе четвертой части своей философии, содержащей положение: чтобы найти истинные причины того, что есть на земле, нужно держаться принятой

520

гипотезы, хотя бы она была ложной; г-н Декарт ясно говорит прямо противоположное в следующих словах:

«Хотя я вовсе не желаю убеждать, что тела, составляющие этот видимый мир, произошли когда-либо описанным мною образом, как я уже предупреждал о том выше, однако я должен придерживаться здесь этой гипотезы для объяснения того, что есть на земле. Если мне удастся показать с очевидностью, как я надеюсь, что этим способом и только им можно дать весьма понятные и достоверные объяснения всем вещам, встречаемым на земле, и нельзя придумать никакой иной гипотезы, то мы вправе заключить, что, хотя мир и не произошел изначала вышеописанным образом, а был непосредственно создан Богом, тем не менее все вещи, которые он содержит, имеют теперь такую природу, как если бы произошли указанным способом».

Г-н Декарт знал, что для полного понимания природы вещей нужно рассматривать вещи в их корне и в самом возникновении их, что нужно всегда начинать с вещей простейших и, прежде всего, обращаться к принципу. Поэтому ему и незачем было задаваться вопросом, создавал ли Бог свои творения постепенно самыми простыми путями, или же Он создал их разом. Каким бы образом Бог ни создал тварей, для полного познания их нужно прежде всего рассматривать в их принципах, а затем уже посмотреть, согласуется ли то, что мы думаем о них, с тем, что сделано Богом. Г-н Декарт знал, что законы природы, посредством которых Бог поддерживает все свои творения в том порядке и положении, в каком они существуют, — те же самые законы, посредством которых Он мог образовать и устроить их. Ибо для всех людей, рассматривающих вещи со вниманием, очевидно, что если бы Бог не устроил своего творения сразу таким же образом, каким мир устроился со временем, то весь порядок природы нарушился бы, так как законы сохранения противоречили бы тогда законам первого созидания. Если вся вселенная пребывает в том порядке, в котором мы ее видим, то это потому, что те же законы движения, которые сохраняют ее в этом порядке, могли и сообщить этот порядок ей. Если бы Бог сообщил всем вещам иной порядок, не тот, какой сообщили им эти законы движения, все пришло бы сначала в расстройство, но в силу этих законов приняло бы опять тот порядок, в котором мы видим вещи

теперь.

Положим, что некто желает узнать природу цыпленка: для этого он вскрывает каждый день яйца, положенные им под наседку; он наблюдает, что в яйце первым начинает двигаться и расти. Он увидит вскоре, как начинает биться сердце, как от него начинает расходиться во все стороны кровь по каналам, проводящим ее, т. е. артериям, — увидит, как кровь возвращается к сердцу по венам;

как мозг также образуется вначале; последними же образуются кости. Вот таким путем он избавится от многих заблуждений и даже^ выведет из своих наблюдений некоторые заключения, весьма полез

521

ные для познания животных. В чем можно было бы упрекнуть образ действий этого человека? И на основании того, что этот человек старается узнать природу цыплят, изучая, как образуются они, разве можно было бы сказать, что он намерен утверждать, что Бог образовал первого цыпленка не иначе, как сотворив сначала яйцо и сообщив ему известную степень теплоты, необходимую для высиживания его?

Почему же обвиняют г-на Декарта в противоречии Писанию на том же самом основании? обвиняют за то, что, желая исследовать природу видимых вещей, он исследует, как образовались вещи посредством законов движения ненарушимых и неизмененных во всех случаях? Г-н Декарт никогда не сомневался в том, что мир был создан изначала со всем тем совершенством, какое он имеет, так что изначала были и солнце, и земля, и луна, и звезды, а в земле не только были семена растений, но самые растения уже покрывали часть земли; не сомневался в том, что Адам и Ева были сотворены не детьми, но взрослыми людьми. «Христианская религия, — говорит он, — требует, чтобы мы так верили, и естественный разум вполне убеждает нас в этой истине, ибо, взяв во внимание всемогущество Божие, мы должны думать что все, созданное Им, имело все то совершенство, какое должно было иметь. Но и природу Адама, и природу райских деревьев мы познаем лучше, когда рассматриваем, как дети постепенно образуются во чреве матери и как растения произрастают из семян, чем если мы будем рассматривать их только такими, какими они были, когда Бог создал их. Так же точно мы лучше объясним вообще природу всех вещей, какие есть в мире, если мы примем некоторые принципы, весьма простые и понятные, из которых мы можем, словно из семян, вывести и ясно показать образование небесных светил, земли и, наконец, всего видимого мира, хотя мы и знаем, что мир не произошел подобным образом; мы лучше объясним тогда природу вещей, чем если бы мы стали описывать мир только в таком виде, в каком он есть, или в таком, как мы верим, он был создан. И мне думается, я нашел таковые принципы, и потому я постараюсь здесь изложить их».'