Чтение онлайн

5. К личному делу каждого освобождаемого приобщить справку об освобождении его от ссылки на поселение и снятии с учета на основании настоящего приказа и произвести отметки в соответствующих учетах МВД — УМВД.

6. МВД — УМВД на каждого освобожденного выслать в установленном порядке в отдел «П» МВД СССР извещения. Личные дела сдать ни хранение в архивы I спецотделов МВД — УМВД по территориальности.

7. Прекратить все следственные дела на лиц за побег из ссылки на поселение и розыск этих лиц, подпадающих под действие пункта 2 настоящего приказа.

8. Работу по освобождению от ссылки на поселение, согласно настоящему приказу, закончить в 2-месячный срок.

Генеральный прокурор СССР Р. Руденко

Министр внутренних дел СССР С. Круглов

Председатель КГБ при СМ СССР И. Серов

ГА РФ. Ф. 9401. Оп. 1а. Д. 532. Л. 208–208 об. Подлинник. Машинопись.

Опубликовано в извлечении: Сборник законодательных и нормативных актов о репрессиях и реабилитации жертв политических репрессий. Ч. I. Курск. 1999. С. 407–408.

28 июля 1954 г.

ЦК КПСС

В обвинительном заключении по делу врага народа Берия и его сообщников указывалось, что сотрудниками НКВД И. Кедровым и В. Голубевым было подано в ЦК ВКП(б) и КПК заявление, разоблачающее Берия. Перехватив это заявление, Берия расправился с И. Кедровым, его отцом — старым коммунистом, членом Президиума ВЧК при Ф. Э. Дзержинском М. С. Кедровым, В. Голубевым и приемной матерью последнего — членом партии Батуриной.

Самого заявления Кедрова и Голубева в момент проведения следствия по делу Берия обнаружено не было. Поэтому в обвинительном заключении содержание заявления излагалось лишь на основании показаний знакомых с ним в общих чертах свидетелей.

Указывалось, в частности, что заявление должно было содержать данные, разоблачающие вредительскую деятельность Берия в области советской разведки за рубежом, а также данные, компрометирующие прошлую деятельность Берия (период работы Берия в Азербайджанской] ЧК).

В настоящее время в личном архиве Берия обнаружен подлинник заявления И. Кедрова и В. Голубева, похищенный Берия из архивов МВД.

Этот документ свидетельствует, что выводы обвинительного заключения о содержании заявления полностью подтвердились.

Кедров и Голубев открыто высказывают недоверие по отношению к Берия, обвиняют его в расстановке соучастников в центральном аппарате НКВД СССР и, кроме того, указывают, что в распоряжении «старика Кедрова» имеются документы, свидетельствующие о том, что Азербайджанская] ЧК, во главе которой в 1921 г. стояли Багиров и Берия, «скатывалась на буржуазно-националистические позиции и к антигосударственной практике».

Прилагаю подлинное заявление И. Кедрова и В. Голубева [55] .

Очевидно, что отметки на этом заявлении сделаны рукой врага народа Берия.

Приложение: на 9 листах и папка.

Генеральный прокурор СССР Р. Руденко

ГА РФ. Ф. 8131. Оп. 32. Д. 3286. Л. 141–142. Копия. Машинопись.

* На первом листе записки имеются пометы «Разослать членам Президиума ЦК КПСС. В. Малин. 4.VIII- 54» и «Архив. В. Чернуха. 11.VIII.54». — Сост.

2 августа 1954 г. В ЦК КПСС

В соответствии с поручением Президиума ЦК КПСС [56] Прокуратурой СССР рассмотрено дело по обвинению бывшего начальника Главного Управления военно-воздушных сил Красной Армии генерал-лейтенанта авиации Рычагова Павла Васильевича и установлено.

Рычагов был арестован 24 июня 1941 года по ордеру, подписанному врагом народа Кобуловым, без санкции прокурора. Постановления на арест Рычагова и об избрании ему меры пресечения были составлены уже после, т. е. 27 июня 1941 года.

Рычагов обвинялся в том, что был участником антисоветской заговорщической организации и проводил вражескую работу, направленную на ослабление мощи Красной Армии.

На допросе 24 июня 1941 года Рычагов отрицал свою виновность в предъявленном ему обвинении. В последующих показаниях Рычагов признавал себя виновным в том, что являлся участником антисоветской заговорщической организации, по заданию которой вместе с другими лицами проводил вредительскую деятельность в военно-воздушных силах Красной Армии, но отрицал связь с германской разведкой и террористические намерения.

Следствием по делу Берия и его сообщников установлено, что Рычагов дал показания о своей якобы вражеской деятельности и вражеской деятельности других лиц в результате применявшихся к нему избиений и истязаний.

Свидетель Семенов П. П. показал:

«… В 1941 году, когда Влодзимирский занимал кабинет № 742, а я находился в приемной, я был свидетелем избиения Влодзимирским арестованных… Локтионова, Рычагова и других. Избиение носило зверский характер. Арестованные, избиваемые резиновой дубинкой, ревели, стонали и лишались сознания».

Один из наиболее активных сообщников Берия — Влодзимирский на допросе показал:

«В моем кабинете действительно применялись меры физического воздействия, как я уже об этом показывал, к Рычагову, может быть к Локтионову… Били арестованных резиновой палкой… Я помню, что один раз сильно побили Рычагова, но он не дал никаких показаний, несмотря на избиение».

Свидетель Болховитин А. А. об обстоятельствах дела по обвинению Рычагова дал следующие показания:

«… На допросах, которые проводил я, Рычагов виновным себя во вражеской деятельности не признавал и давал показания об отдельных непартийных своих поступках.

Влодзимирский всячески домогался от меня получения от Рычагова показаний с признанием им антисоветской деятельности, хотя убедительных и проверенных данных, изобличающих его, не было.

По указанию Влодзимирского в начале июля 1941 г. была проведена очная ставка между Смушкевичем и Рычаговым. До этой очной ставки Влодзимирский прислал ко мне в кабинет начальника первого отдела следчасти НКГБ СССР Зименкова и его заместителя Никитина.

Никитин, по указанию Влодзимирского, в порядке „подготовки" Рычагова к очной ставке зверски избил Рычагова. Я помню, что Рычагов тут же заявил Никитину, что он теперь не летчик, т. к. во время этого избиения ему перебили барабанную перепонку уха. После этого привели в мой кабинет Смушкевича и началась очная ставка. Смушкевич, судя по его виду, очевидно, неоднократно избивался.