Реабилитация как это было 1953-1956
Шрифт:
В связи с изложенным Прокуратурой СССР и Комитетом государственной безопасности при Совете Министров СССР принято решение внести в Верховный Суд СССР протесты с предложением переквалифицировать состав преступления следующим лицам:
1. Пом. директора автозавода Эйдинову, директору комбината общественного питания автозавода Персину, нач. медсанчасти автозавода Самородницкому, директору столовой автозавода Файману, зам. нач. прессового цеха автозавода Вайсбергу, зам. нач. материально-технического отдела автозавода Добрушину и нач. отдела труда и зарплаты автозавода Лисовичу на ст[атьи] 109 и 111 УК РСФСР, т. е. должностные преступления, которые этими лицами были совершены, и дела в отношении их на основании Указа «Об амнистии» прекратить.
2. Дела в отношении нач. цеха коробки скоростей автозавода Майнфельд, главного конструктора по автоэлектрооборудованию автозавода Гольдберга и пом. министра автотракторной промышленности СССР Генкина прекратить за отсутствием в их действиях состава преступления.
3. На остальных осужденных прекратить дела за недоказанностью предъявленного им обвинения [35] .
Генеральный прокурор Союза ССР Р. Руденко
Председатель Комитета государственной безопасности при Совете Министров СССР И. Серов
35
35 В своих воспоминаниях Н. С. Хрущев так рассказывает об этих событиях:
«Когда я вернулся в Москву, были проведены большие аресты среди работников ЗИСа (автомобильного завода имени Сталина). Возглавлял „заговорщическую организацию американских шпионов" помощник директора ЗИСа Лихачева. Не помню сейчас его фамилии, но я лично знал этого паренька — щупленького, худенького еврея. <… >
Я и не думал, что он является, как его потом обозвали, главой американских сионистов, через которого те организуют свою работу в Советском Союзе. Его арестовали, и он, конечно, сознался. Я-то знаю, как „сознавались" люди, что они английские, гитлеровские и другие агенты. Это было не признание, а вымогательство, нужное тем, кто преследовал корыстные цели.
Дошло дело до Лихачева. Лихачев был тогда министром, кажется, автомобильного транспорта. Сталин поручил Берии, Маленкову и мне втроем допросить Лихачева. Вызвали Лихачева, стали его допрашивать. Мне было больно видеть это, но я ничего не мог поделать, потому что обвинение основывалось на „документальных данных", на „показаниях" людей, которые работали с Лихачевым. Это ведь считалось неопровержимым доказательством. Допрашивали его в помещении для заседаний Бюро Совета Министров СССР в Кремле, на третьем этаже…
Когда ему предъявили обвинение, Лихачев стал что-то говорить в свое оправдание, а потом разахался и упал в обморок. Его окатили водой, привели в чувство и отправили домой, потому что допрашивать уже было невозможно. Рассказали Сталину, как все было. Сталин послушал, посмотрел на нас и обругал Лихачева… Видимо, сказалось хорошее в ту пору настроение Сталина, и оставили Лихача в покое» (Хрущев Н. С. Воспоминания. М. 1997. С. 222–223).
АП РФ. Ф. 3. Оп. 32. Д. 18. Л. 7-11. Подлинник. Машинопись.
№ 31
ЗАПИСКА КПК ПРИ ЦК КПСС В ПРЕЗИДИУМ ЦК КПСС ОБ ИСКЛЮЧЕНИИ ИЗ ПАРТИИ БЫВШИХ ЧЛЕНОВ ВОЕННОЙ КОЛЛЕГИИ ВЕРХОВНОГО СУДА СССР
1 августа 1955 г. [36]
В Президиум ЦК КПСС
В соответствии с постановлением Президиума ЦК КПСС от 30 августа 1954 г. [37] Комитет партийного контроля рассмотрел материалы на бывших членов Военной коллегии Верховного Суда СССР тт. Матулевича И. О., Детистова И. В. и Зарянова И. М., которые вызывались в КПК и представили письменные объяснения. На заседании КПК вопрос был рассмотрен с их участием, а также с участием председателя Верховного Суда СССР т. Волина, представителя Административного отдела ЦК КПСС т. Старцева, министра юстиции СССР т. Горшенина, быв. председателя Верх[овного] Суда СССР т. Голякова и быв. Генерального прокурора СССР т. Сафонова [38] .
36
36 Первый вариант записки был составлен для Президиума ЦК КПСС еще 2 апреля 1955 г. Его текст почти аналогичен публикуемому. Расхождения имеются лишь в формулировках двух предпоследних абзацев. В первом варианте, в отличие от второго, эти абзацы не определяют конкретную меру партийного наказания бывшим членам Военной коллегии Верховного Суда СССР и выглядят следующим образом:
«При определении меры партийного наказания считаем, что особенно строгое наказание должен нести т. Матулевич И. О. (член КПСС с 1915 года), который в общей сложности работал в Военной коллегии в течение более двадцати лет и при этом с 1938 г. по 1940 г. и с 1947 г. по 1954 г. являлся заместителем председателя Военной коллегии.
Тов. Детистов И. В. (член КПСС с 1919 г.) являлся членом Военной коллегии в течение шестнадцати лет и т. Зарянов И. М. (член КПСС с 1919 г.) работал членом Военной коллегии тринадцать лет»
(РГАНИ. Ф. 6. Оп. 3. Д. 742. Л.9-15).
Видимо, из-за отсутствия ясности с вопросом о наказании, первый вариант записки в Президиум ЦК представлен не был.
37
37 Постановлением Президиума ЦК КПСС от 30 августа 1954 г. (прот. № 81, п. 21) И. О. Матулевич, И. В. Детистов и И. М. Зарянов за допущенные нарушения в работе и участие в судебном заседании по так называемому ленинградскому делу были сняты с должностей членов Военной коллегии Верховного Суда СССР; КПК при ЦК КПСС было поручено рассмотреть вопрос об их партийной ответственности.
38
38 Впервые вопрос о наказании И. О. Матулевича, И. В. Детистова и И. М. Зарянова рассматривался на заседании КПК при ЦК КПСС еще 14 января 1955 г. Но решение по нему (предлагалось ограничиться вынесением выговоров) тогда принято не было. Вскоре, 9 мая 1955 г., отстраненные от работы бывшие члены Военной коллегии Верховного Суда СССР направили на имя Н. С. Хрущева письмо с просьбой принять их и лично вмешаться в ход разбирательства, которое, по словам подписантов, неоправданно затянулось. По письму Н. С. Хрущев поручил КПК при ЦК КПСС ускорить рассмотрение вопроса. 24 июня 1955 г. состоялось новое заседание КПК, которое и имеется в виду в записке. На нем были приняты постановления (прот. № 662, пп. 1 с, 1 а-с, 1 б-с) об исключении И. О. Матулевича, И. В. Детистова и И. М. Зарянова из партии (РГАНИ. Ф. 6. Оп. 3. Д. 742. Л. 2, 24, 32; Ф. 5. Оп. 47. Д. 89. Л. 191–193).
На основании проведенной проверки, а также письменных и устных объяснений тт. Матулевича, Детистова и Зарянова по вопросу об ошибках и нарушениях советской законности в судебной работе Комитет партийного контроля приходит к следующим выводам.
Комитет партийного контроля не может недооценивать проведенной Военной коллегией работы по рассмотрению судебных дел и вынесению приговоров в отношении злейших врагов партии и народа, — участников право-троцкистских центров и других контрреволюционных элементов, шпионов, диверсантов и др. Проводя на своих заседаниях рассмотрение дел о врагах партии и народа, Военная коллегия вместе с тем стала сбиваться на путь огульного осуждения работников, которые были оклеветаны фальсификаторами из следственных органов НКВД — МГБ СССР.
Постановлением Совнаркома СССР и ЦК ВКП(б) от 17 ноября 1938 г. «Об арестах, прокурорском надзоре и ведении следствия» судебно-следственные работники были предупреждены о необходимости строжайшего соблюдения советской законности в своей работе. Однако Военная коллегия, получая материалы от следственных органов, где Берия, Абакумов и их сообщники творили произвол и фабриковали многие дела с огульной для всех формулировкой обвинения в «принадлежности к контрреволюционной организации», не разбиралась конкретно, в каждом отдельном случае, на каких действительных доказательствах были основаны все эти обвинения.
В результате беззаботного отношения к указаниям партии об усилении политической бдительности и о борьбе с извращениями в судебно-следственной работе, члены Военной коллегии нередко не разбирались в том, кого они судят, игнорировали партийный принцип индивидуального подхода к людям, и наряду с действительными врагами осуждали людей, опороченных клеветниками и фальсификаторами. А как установлено теперь, на основании проверки дел Прокуратурой и Верховным Судом СССР, среди незаслуженно обвиненных были номенклатурные работники ЦК, которым оказывалось партийное доверие, руководящие работники партийных, профсоюзных и комсомольских органов, советских и хозяйственных учреждений, военные работники, специалисты и ученые. Среди них были старые большевики, активные участники гражданской воины и другие коммунисты, ничем себя не опорочившие перед партией.
Разбирательство подобных дел часто происходило с нарушением элементарных требований закона. Члены Военной коллегии не проявляли заботы о том, чтобы объективно и всесторонне исследовать и проверить обвинения, несмотря на то, что многие обвиняемые на суде отвергали их как вымышленные следствием. В судебных заседаниях каждое дело заканчивалось в течение 10–15 минут, и такая ничем не вызванная торопливость приводила к формальному рассмотрению дел. Свидетели судом, как правило, не опрашивались и права обвиняемых на защиту грубо попирались.
По многим делам допускались и такие нарушения закона о судопроизводстве: до рассмотрения дела члены Военной коллегии заранее писали приговоры, а после суда лишь проставляли в них меру наказания. Имели место факты, когда приговоры Военной коллегии выносились заочно. Совершенно недопустимым было и то, что Военная коллегия рассматривала дела в тюрьмах МГБ, где отсутствовали нормальные условия для судебного разбирательства, а показания обвиняемых находились под непосредственным контролем следственных работников МГБ, фабриковавших, как выяснено теперь, обвинительные материалы по вредительским заданиям Берия и его сообщников.
Следует отметить, что Военная коллегия снимала отдельные дела со слушания и направляла их на доследование, но выполнение своих определений не контролировала, а следственные работники МГБ, пользуясь такой бесконтрольностью, без какого-либо доследования вносили дела в Особое совещание, которое осуждало людей по непроверенным и нередко сфальсифицированным обвинениям.
Из многочисленных фактов реабилитации лиц, осужденных ранее Военной коллегией Верх[овного] Суда СССР, ограничимся лишь несколькими примерами. Особенно характерным примером судебного произвола является дело большой группы партийных и советских работников г. Ленинграда (ныне реабилитированных), рассмотренное Военной коллегией в сентябре-октябре 1950 года.
Прежде всего необходимо отметить, что состав суда для слушания так называемого «ленинградского дела» (Вознесенского Н. А., Кузнецова А. А., Попкова П. С., Родионова М. И. и других) был определен и представлен к утверждению Абакумовым, который выдвинул кандидатуры тт. Матулевича, Детистова и Зарянова в состав суда Военной коллегии без какого-либо участия Генерального прокурора СССР, министра юстиции СССР и председателя Верховного Суда СССР.
При ознакомлении с позорным «ленинградским делом», созданным Берия и Абакумовым, оклеветавшими ряд руководящих партийных работников, Военная коллегия не могла не видеть произвола и фальсификации обвинений, однако она не нашла достаточного времени для того, чтобы глубоко изучить материалы дела и, ограничившись беглым (в течение двух дней) просмотром его в здании МГБ, приняла фальсифицированное обвинительное заключение к своему производству.
Председательствующий судебной коллегии т. Матулевич и члены Военной коллегии тт. Детистов и Зарянов не могли не заметить подлогов и фальсификации со стороны следствия МГБ и обязаны были сообщить о них в ЦК КПСС, так как у них имелись основания для того, чтобы опротестовать следственные материалы по так называемому «ленинградскому делу».
Рассмотрение его было проведено Военной коллегией без участия представителя государственного обвинения и защиты. Дело слушалось в присутствии партийного актива гор. Ленинграда, но это была лишь мнимая «гласность», так как участие партийного актива ни в какой степени не влияло на ход судебного рассмотрения.