Чтение онлайн

Показания Белова о вербовке им людей в военно-эсеровскую организацию в процессе проверки не нашли своего подтверждения.

Работники НКВД Николаев и Ямницкий, которые вели следствие по делу Белова, впоследствии за преступную работу в органах НКВД были осуждены к расстрелу.

Белов в годы гражданской войны за заслуги перед Советским государством награжден командованием Красной Армии и Советским правительством почетным оружием и двумя орденами Красного Знамени.

Учитывая изложенное, Прокуратура СССР считает необходимым внести на рассмотрение Верховного Суда СССР заключение с предложением об отмене приговора по делу Белова И. П. и о его посмертной реабилитации.

Прошу Вашего согласия [48] .

Р. Руденко

РГАНИ. Ф. 3. Оп. 8. Д. 331. Л. 127–129. Копия. Машинопись.

24 августа 1955 г.

№ 108сс

Председателям комитетов госбезопасности при Советах Министров союзных и автономных республик

Начальникам управлений Комитета госбезопасности при Совете Министров СССР по краям и областям

Устанавливается следующий порядок рассмотрения заявлений граждан с запросами о судьбе лиц, осужденных к ВМН быв. Коллегией ОГПУ, тройками ПП ОГПУ и НКВД — УНКВД, Особым Совещанием при НКВД — МГБ* СССР, а также Военной Коллегией Верховного Суда СССР по делам, расследование по которым производилось органами госбезопасности.

1. На запросы граждан о судьбе осужденных за контрреволюционную деятельность к ВМН быв. Коллегией ОГПУ, тройками ПП ОГПУ и НКВД — УНКВД и Особым Совещанием при НКВД — МГБ СССР органы КГБ сообщают устно, что осужденные были приговорены к 10 годам ИТЛ и умерли в местах заключения.

Такие ответы, как правило, даются только членам семьи осужденного: родителям, жене-мужу, детям, братьям-сестрам. Гражданам, проживающим вне областных, краевых и республиканских центров, устные ответы даются через районные аппараты КГБ, а там, где таковых нет, — через районные аппараты милиции, согласно письменному уведомлению органа КГБ в каждом отдельном случае.

2. При необходимости разрешения родственниками осужденных имущественно-правовых вопросов (оформление наследства, раздел имущества, оформление пенсии, регистрация брака) и в других случаях по требованиям родственников производится регистрация смерти осужденных к ВМН в ЗАГСах по месту их жительства до ареста, после чего родственникам выдается установленного образца свидетельство о смерти осужденного.

В таком же порядке регистрируется смерть осужденных к ВМН, если они впоследствии были реабилитированы.

3. Решения о регистрации смерти осужденных по делам, расследование по которым производилось по линии органов государственной безопасности, принимаются председателями комитетов госбезопасности при Советах Министров союзных и автономных республик, начальниками краевых и областных управлений КГБ (в том числе управлений областей республиканского и краевого подчинения).

4. Указания ЗАГСам о регистрации смерти осужденных даются органами КГБ через управления милиции. В них сообщаются: фамилия, имя, отчество, год рождения и дата смерти осужденного (определяется в пределах десяти лет со дня его ареста), причина смерти (приблизительная) и место жительства осужденного до ареста.

5. Регистрация в ЗАГСах смерти осужденных Военной Коллегией Верховного Суда СССР производится по указаниям Военной Коллегии Верховного Суда СССР.

6. О данных заявителям ответах о смерти осужденных учетно-архивные отделы КГБ — УКГБ направляют письменные уведомления в первые спецотделы МВД — УМВД по месту ведения следствия для производства отметок в оперативно-справочных картотеках, с обязательным указанием сообщенной заявителю даты и причины смерти. В случаях, когда смерть зарегистрирована в ЗАГСе, в учетных карточках оперативно-справочных картотек МВД — УМВД делается запись: «Смерть зарегистрирована в ЗАГСе». Одновременно учетно-архивные отделы КГБ — УКГБ направляют соответствующие уведомления в первый спецотдел МВД СССР для производства таких же отметок в Центральной оперативно-справочной картотеке.

Если осужденные в результате пересмотра дела реабилитированы и сняты с оперативного учета, отметки о данных заявителям ответах производятся в учетных карточках на прекращенные дела.

7. Переписка по заявлениям граждан о судьбе осужденных к ВМН приобщается к архивно-следственным делам на осужденных.

Председатель Комитета государственной безопасности при Совете Министров СССР, генерал армии И. Серов

ЦА ФСБ РФ. Ф. 100. Оп. 1. Д. 4. Л. 115–117. Подлинник. Машинопись.

Опубликовано: Мемориал-аспект. 1994. № 10/11. С. 12.

[Не позднее 26 августа 1955 г.]

Дорогой Анастас Иванович!

Я решила обратиться к Вам, Анастас Иванович, потому что Вы знали и меня и Владимира Киршона с юных лет. Вам хорошо известен его жизненный путь, формировавшийся под руководством Серго Орджоникидзе и Вашим.

Как вы знаете, я разошлась с Киршоном задолго до его ареста [50] и воспитывала детей без его близкого участия, но несмотря на это Владимир Киршон сохранился для меня таким же большевиком, каким он был юношей на бронепоезде Серго, на учебе в Свердловском университете, на партийной работе с Вами в Ростове-на-Дону и в последние годы его жизни большевиком-писателем. Я беру на себя смелость утверждать, что каждая строка его публицистических и литературных произведений и многие из его драматургических произведений актуальны и глубоко партийны и в наши дни. В этом нетрудно убедиться, если перечитать все вновь.

В 1937 году Киршона постигла трагическая судьба. По фальсифицированным обвинениям он был арестован и впоследствии расстрелян. За истекшие 17–18 лет, после его гибели, я и мои сыновья испили горькую чашу страданий семьи врага народа. Мой старший сын Юрий Корнблюм 22-летним юношей в 1951 году был арестован, как «потенциальный мститель за отца», и осужден на 25 лет. В 1954 году его полностью реабилитировали из-за отсутствия состава преступления и освободили.

В 1948 году мой второй муж Д. Г. Кузнецов был освобожден от работы в аппарате ЦК КПСС только потому, что он жил с семьей врага народа Киршона. Длительное время его никуда не принимали на работу. Впоследствии Д. Г. Кузнецов вынужден был уйти из нашей семьи. Его непрерывно попрекали тем, что он живет с нами. Несмотря на всю безупречность его личной и общественной биографии, вопрос о нем не пересмотрен и поныне.

Полтора года назад я обратилась с заявлением к Генеральному Прокурору Союза ССР тов. Руденко с просьбой пересмотреть дело Киршона, который так же, как и его сын, явились жертвами политического шантажа со стороны врагов народа. Дело было передано в Военную Прокуратуру, но до сих пор решение по делу Киршона не вынесено.

Поэтому прошу Вас, Анастас Иванович:

1. Внести в директивные органы на рассмотрение вопрос о полной политической реабилитации Владимира Киршона как коммуниста и советского писателя. Книги Киршона изъяты из библиотек, пьесы запрещены к исполнению, литературное его наследство недоступно советскому читателю. Мне кажется, что посмертное переиздание трудов В. М. Киршона и постановка его пьес в театрах и сейчас представляет интерес и для читателя и для зрителя, тем более что Киршон был одним из первых зачинателей советской драматургии.

2. Поставить также вопрос об использовании Д. Г. Кузнецова на партийной работе, так как он в течение 20 лет непрерывно был на руководящей партийной работе, начав с инструктора сельского райкома, был секретарем обкома (Куйбышев, Ульяновск), работал в аппарате ЦК КПСС и имеет два высших партийных образования (Школа Парторганизаторов и Высшая Партийная Школа). В настоящее время Кузнецов Д. Г. работает инспектором Министерства культуры РСФСР.

У меня лично нет никаких претензий к Кузнецову за то, что, прожив с нами 13 лет, он ушел из нашей семьи. Наоборот, я несу перед ним моральную ответственность за те беды, которые он принял на себя только потому, что помог мне и моим детям в очень трудный период нашей жизни.