Чтение онлайн

Мне все равно нравится, что ее механизм защиты — блестки. Может, мне тоже стоит нанести немного блеска, чтобы никто не навредил мне. Или, если это случится, по крайней мере, злоумышленники будут пойманы.

— Посмотрите на Джен. У нее остался след после объятий. Поверни лицо.

Я поворачиваюсь и думаю, что блестки улавливают свет.

— Теперь она помечена.

— Хорошо, маленькая мисс детектив, почему бы тебе не выяснить, где была твоя сестра последние два часа?

Элли достает из заднего кармана блокнот. Ну вылитый Шпион Хэрриет.

— Факт: Дженезис вернулась на место преступления в девять часов вечера. С опозданием на два часа.

— Место преступления?

— Ну, образно говоря.

Образно говоря? Когда моя младшая сестра выросла?

— Факт: разыскиваемая была бесконтактна. Что за слово?

Никто ей не отвечает.

— Бесконтактна.

— Я нахожусь на судебном разбирательстве? — спрашиваю я.

— Тебя не судят, — вступается мама. — Я уже объяснила своей матери, что в этом доме мы живем в доверии.

— И по-видимому, никакой учтивости.

О нет. Началось, броски наземных мин. Наступит ли кто-нибудь на одну, вот в чем вопрос.

— Мне очень жаль. На самом деле. Я потеряла счет времени. Вот и все.

— Где ты была?

— Никакого допроса, — повторяет мама.

Но вопросы все равно начинаются:

Где ты была?

Почему ты не позвонила?

Зачем ты нас пригласила, если не собиралась быть здесь?

Как ты сейчас справляешься с домашней жизнью?

И затем:

Ты принимаешь наркотики?

Запись визга.

— Извините, что вы просили?

Я смотрю на Элли, которая так сильно грызет свои ногти, что уже практически добралась до руки.

— Я должна задать этот вопрос, учитывая историю твоего отца, — говорит бабушка. — Мы обеспокоены твоим нестабильным поведением.

— Нестабильным поведением?

— Думаешь, школа не позвонит нам, если у тебя проблемы?

Если честно, я об этом никогда не думала. Обычно у меня не бывает неприятностей. Я открыто говорю своим бабушке и дедушке, какие оценки получаю по успеваемости, но я не знала, что они были в курсе повседневных дел.

— И оплата кредитной картой в Нью-Джерси Транзит? Два дня подряд? Куда ты ездила?

Процесс продолжается.

— Ты знала, что ее отстранили, Мэри?

Моя мать не отвечает. Она царапает руки и смотрит в сторону выхода из комнаты.

— Просто сейчас нам понятно, что следовало спросить у тебя раньше, Мэри.

— Спросить меня что? — уточняет мама у бабушки.

— Употребляли ли вы наркотики? Мы знали, что он принимал. Но подозревали, что и ты тоже. Мы должны были помочь.

— Я собираюсь спать.

Я не знаю эти истории. Никто мне никогда их не рассказывал. Так что пришлось выяснять все самой. И в течение нескольких лет это было похоже на крики под водой. Отчего сейчас мама пробуждается к жизни? Мне хочется кричать, чтобы она не ложилась спать теперь, когда, наконец, она здесь, она присутствует. Она может быть здесь? Мы можем оставить Элли? Что мы можем сделать сейчас? Не прячься. Не ложись спать. Измени то, что не можешь принять.

Но кто я такая, чтобы говорить это? Я могла бы быть здесь два часа назад.

— Отлично. Мы уезжаем.

— Мы уезжаем? — спрашивает Элли.

— Да.

— Почему папа не попросил кого-то о помощи? — продолжает моя сестра. — Почему он был таким эгоистом?

Я хочу встряхнуть ее. Я хочу оторвать ее от бабушки и дедушки, и от всего того, что они могут ей ответить. Любое искаженное изображение, которое они могут дать о нем. Я хочу, чтобы она помнила поездки в Мэриленд и лошадей на пляже. Я хочу, чтобы она помнила, как у него за ухом всегда была спрятана сигарета, но мы никогда не видели, чтобы он курил. Я хочу, чтобы она помнила его пьесы. Я хочу, чтобы она помнила, как пела песни «Who Put the Bomp» и «The Flying Purple People Eater» и танцевала по кругу на кухне. Я не хочу, чтобы она помнила только, что он был наркоманом, который оставил свою семью.

— Он пытался, дорогая, — говорит мама. — Но иногда никто не слышит.

Я не хочу, чтобы в памяти Элли осталось лишь то, каково нам было, когда он уходил, и мы даже не знали, когда он вернется. Пусть даже она всегда будет помнить тот момент, когда он не вернулся, и это уже никогда нельзя будет изменить.

— Мы могли бы, не так ли? Почему нас было недостаточно?

— Мы были, милая.

Бабушка, дедушка и Элли покидают сцену с правой стороны. Мы с мамой сидим в тишине. Жду, когда кто-нибудь напишет следующую сцену.

(Звонок в дверь).

Мы смотрим друг на друга. Они вернулись?

Я открываю дверь. На пороге — моя бывшая лучшая подруга и похитительница бойфренда, ВАНЕССА.

АКТ II

СЦЕНА 7

(Действие происходит в кабинете Мисс Карен).

МИСС КАРЕН: Итак, тебе абсолютно нечего сказать мне о сегодняшнем дне?

(ДЖЕНЕЗИС качает головой).

Никто не ведет себя странно по отношению к тебе? Нет ничего необычного в поведении?

(ДЖЕНЕЗИС снова качает головой).

Я не понимаю, почему ты меня сегодня отталкиваешь.

(Никакого ответа).

Ладно, давай не будем говорить.

(Никакого ответа. МИСС КАРЕН встает и шагает по кругу, продолжая монолог. ДЖЕНЕЗИС остается неподвижной и молчаливой).

Я скажу тебе все, что знаю. Договорились?

(Нет ответа).

Я знаю, что раньше ты мне не все рассказала.

(Нет ответа).

Я знаю, что я не глухая.

Я знаю, что люди говорят о тебе.

И понимаю, как обидно находиться в центре этих разговоров, но это не твоя вина.

(ДЖЕНЕЗИС отворачивается).

Я знаю, ты очень любила своего отца, и не важно, как он умер, просто он больше не с тобой.

Ведь потерять кого-то из родителей — одно из самых трудных испытаний, через которые человеку приходится проходить.

Я знаю, что люди начинают говорить раньше, чем узнают всю историю.

Я знаю, что они никогда не поймут, что ты чувствуешь.

В нашем обществе наркомания гораздо более распространена, чем люди говорят об этом.