Чтение онлайн

— Пожалуйста, сэр. У нас семейные проблемы. Мы должны добраться туда как можно быстрее.

Они ведут переговоры о цене, а я сижу как идиотка, потея в своем зимнем пальто. Я не должна была принимать этот жест. Это слишком много. И нужно ли Сэту на самом деле иметь дело с драмой Розы?

Просто перестань думать, Дженезис. Просто позволь этому произойти. Потому что, честно говоря, с тех пор, как ушел Питер, и до настоящего момента, все вокруг становится немного более логичным.

Причем самыми бессмысленным способом.

АКТ II

СЦЕНА 10

(Действие происходит в доме Дженезис. В темноте раздаются рыдания. Свет направлен на ДЖЕНЕЗИС и ПИТЕРА, входящих в дом девушки. Молодые люди смеются и веселятся).

ПИТЕР: И тогда мистер Вилароса ничего не смог сказать! После этого не было никаких споров. Еще одна маленькая победа для простых людей Пойнт Шелли Хай.

ДЖЕНЕЗИС: Питер?

ПИТЕР: Но Митч Дженнингс начал принимать его сторону…

ДЖЕНЕЗИС: Питер?

ПИТЕР: Что?

ДЖЕНЕЗИС: Ты что-нибудь слышишь?

(Они останавливаются).

(Приглушенные рыдающие звуки).

ДЖЕНЕЗИС: Мама?

ПИТЕР: Она не на работе?

(ДЖЕНЕЗИС выходит. Слышно, как она зовет мать).

ДЖЕНЕЗИС (Из-за кулис): Мама? Ты там?

(Стук. Стук. Стук).

Мам, открой дверь.

(Рыдания прекращаются. ДЖЕНЕЗИС барабанит в дверь. Слышен стук).

Мам, что случилось? Впусти меня, пожалуйста. Впусти меня.

(Во время этого мы наблюдаем реакцию Питера. Он не выглядит обеспокоенным, но немного раздражен, будто устал постоянно иметь с этим дело).

ДЖЕНЕЗИС: Мама?

(Свет гаснет).

ОКРЕПНУВ, ПРОДОЛЖАЙТЕ СВОЮ РЕГУЛЯРНУЮ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ

Вы никогда не замечали, какое большое пространство посередине заднего сиденья автомобиля? И не заметите, пока не захотите быть ближе к человеку рядом с вами. Мне так хочется положить голову Сэту на плечо и наблюдать, как огни города мерцают над рекой. Это пространство — не только словно широкая река, но и будто силовое поле, в которое я не могу проникнуть.

Но потом он сам придвигается и берет меня за руку. Так, словно это расстояние и вовсе ничего не значит. А почему должно? Я смотрю на наши руки вместе и чувствую, как искры стреляют мне в кисть. Сквозь кости. Наши пальцы переплетены, и Сэт большим пальцем поглаживает мою ладонь. Мне хочется отодвинуть руку, потому что настолько приятно, даже слишком приятно.

— Поездка займет некоторое время, так что можем пока расслабиться, не так ли? — говорит Сэт и просит водителя включить радиостанцию с классическим роком.

Мы оба смотрим в окно и наблюдаем, как все пролетает мимо. В данный момент я чувствую только Сэта. Его запах окружает меня, держится за меня. Запах прачечной и парня. Запах парня. Мне нравится. Я хочу его съесть. Музыка становится громче.

— Кажется, у нее невидимое прикосновение, да, — поет он мне на ухо.

— Genesis, — говорю я.

— Как ты.

— Моя тезка, — говорю я со смехом. — Знаешь эту песню?

— Конечно.

Затем мы начинаем петь вместе: «И теперь кажется, я влюбляюсь, влюбляюсь в нее…»

Мой папа играл эту песню для меня. Еще один признак? Еще один дымовой сигнал из других миров? Это совпадение. На классической рок-радиостанции постоянно крутят песни Genesis.

Сэт закрывает глаза, когда поет и подтанцовывает кулаками.

Я впускаю все это в себя, через свою кожу.

Когда заканчивается песня, начинается реклама, и водитель выключает радио.

— Какой лучший день рождения ты можешь вспомнить? — спрашивает Сэт у меня.

И первое, что мне приходит в голову, что я не знаю ответ на этот вопрос. Должно быть до того, как умер отец. Потому что после его смерти я едва помню, как праздновала этот день.

— Мой первый день рождения.

— Ты помнишь его?

— Нет, но бьюсь об заклад, что это было потрясающе.

— Не хочешь отвечать?

— Наверное. А твой?

— Хочешь знать?

Я киваю.

— Думаю, что это был мой восемнадцатый день рождения.

— И мой приближается.

— Я знаю.

А потом мне вдруг все становится понятно. У Розы нет проблем с Уиллом. Это же заговор. Должно быть, они именно это обсуждали по телефону. И вот почему мы едем на такси до самого дома Розы.

Я вижу, что Сэт едва сдерживает улыбку. Он отворачивается, но слишком поздно. Я все понимаю.

— Ты должен быть актером. У тебя какое-то непроницаемое лицо, — говорю я.

— Не понимаю, о чем ты говоришь.

— Как ты узнал, что у меня день рождения?

— Ты сама сказала, когда была у меня дома!

— О, черт. — Так и было. У меня паранойя. Но, если серьезно, именно так действует Роза. У нее нет кризиса. — Мы едем на вечеринку-сюрприз, не так ли?

— Ты действительно хочешь, чтобы я тебе сказал?

— Это означает «да».

— Да.

— Не могу поверить, что ты мне сказал!

— Ты догадалась!

Я даже и не знаю, какие эмоции должна испытывать в данную минуту: разозлиться или быть польщенной.

— Я бы предпочла знать. Все нормально.

— Ты уверена?

— Да. Проклятие. Роза! Не могу поверить, что не вычислила это раньше. Полагаю, здесь много чего происходит.

Сэт не отвечает. Он просто смотрит на свои сложенные руки. В какой момент мы перестали держаться за руки? Я не помню, чтобы отпускала его.

— Что было такого замечательного в твоем восемнадцатилетии? — спрашиваю я его.

— Это была ночь, когда я решил переехать в Нью-Йорк.

— А разве ты принял это решение не тогда, когда...?

— Ага.

В ночь, когда он узнал, что его девушка изменяет ему.

— Это случилось в твой день рождения?

— Да, так и было.

— И это был твой лучший день рождения?

— Ну, это привело меня сюда, не так ли?

Затем мы подъезжаем к дому Розы.

— Мы можем вернуться назад? Мы можем развернуться и вернуться в Бруклин? Я заплачу за это.