Чтение онлайн

– Светлана Аркадьевна, - без обиняков начал Старков, что вы имеете в виду говоря: "своими словами"?

– Я, Леша, хочу послушать твои рассуждения: уложатся они в алгоритм или нет?

Старков на минуту задумался.

Алгоритм может быть применен везде, где есть четкое следование законодательству.

– Хорошо, я скажу проще, - прервала его Гольдман, - можно ли автоматизировать этот процесс?

Разговор становился интересным.

– Автоматизировать можно все, дело в данных. Какие исходники мы будем получать? Помните, как мы составляли бизнес-планы? Подставляем суммы, ставки - получаем результат, а со списанием оплаченного НДС уже нужен аналитический учет, сами помните сколько это возни.

Гольдман вынесла из-за стола свое тело, положила очки и стала прогуливаться по кабинету.

– Ты мне и не ответил.

– Подумать надо, Светлана Аркадьевна, пока не готов.

– Ну, хорошо, иди подумай до обеда, а чтобы тебе лучше думалось, я тебе все же расскажу про то, как эта реализация появляется на примере автомагазина. Ты знаешь, что цена за наличный расчет отличается от цены по безналу, и почему, наверняка, догадываешься. Но если считать, что по банку продажа идет оптом, а за наличные, как бы розница, то все вроде пока нормально, с той лишь разницей, что розничная цена ниже оптовой. Это я, разумеется, грубо тебе говорю, потому что дальше совсем интересно. Цена за наличный расчет может меняться в течение недели или даже дня почти на треть. Почему? Сам думай. Все бы это ничего, если эти игрища не упали ниже цены приобретения. И что же мы наблюдаем? А мы здесь наблюдаем, тоже, что и при приеме "Эфералган упса": побочный эффект, то ли рвота, то ли понос, не знаю с чем сравнить. Короче говоря, бери любую фирму, где есть опт и розница в одном месте, и обязательно найдешь реализацию ниже себестоимости. Похоже этот эффект стал выходить из-под контроля, так что приступай к работе, а чтобы тебе не плавать, поговори с Настей.

– Хорошо.

Старков встал и направился к своему рабочему месту.

"Поговори с Настей, легко ей сказать, а с Настей поговорить непросто.

Настя была, пожалуй, самым любимым его коллегой. Она очень плохо слышала, и чтобы ее позвать, приходилось стучать по столу. Однако это с лихвой компенсировалось ее необыкновенно мягким характером. Человек безотказный во всех отношениях, она была, словно, создана для такой работы. Ее не утомляли рабочие дни по десять часов, и сколько бы они не работали, она не спорила и не раздражалась. Она читала с экрана страницу, когда Старков успевал пробегать только заголовки, и памятью она пошла вся в директора.

Старков сел за свой стол и постучал по соседней столешнице.

– Настя, - обратился он, напрягая связки, - что у нас есть по реализации ниже себестоимости?

Настя была одета в платье, которое с натяжкой можно назвать строгим. Если бы постороннего человека, случайно зашедшего сюда, попросили оценить сотрудников по их значимости, вряд ли Настя попала бы в пятерку. Но Старков знал, насколько внешность в данном случае обманчива. Как говорила сама Гольдман: Настя - это штучный товар.

– Что тебе надо конкретно?

– Светлана Аркадьевна хочет, чтобы я разобрался в проблеме.

– Я недели две назад разобрала всю нормативку в отдельную папку. Возьми у Ольги Егоровны и прочитай.

Старков послушно кивнул и улыбнулся в знак того, что разговор пока закончен. Конечно, ему не хотелось читать материал самому, Гольдман дала времени только до обеда, и этого явно недостаточно для того, чтобы изучить проблему с нуля. А это придется делать, потому что составление библиографий и подшивок нормативной литературы проходило под пристальным вниманием Гольдман. и делала она это по своим, никому неведомым, законам. И если вы не знаете проблемы целиком и всесторонне, то библиотечная подшивка со всевозможными публикациями, полемикой и нормативными документами, ссылками и контрагентами скорее мешала, нежели помогала. Когда Старков получил папку, его решимость разобраться в материалах полностью улетучилась: это был самый толстый скоросшиватель, применяемый на фирме. На папке был наклеен желтый треугольник, что означало: в случае утери, его ждал крупный штраф, при передаче материалов на сторону - он тут же лишался работы. Из-под первой страницы торчало несколько разнокалиберных листков с разными шрифтами.

– Настя, - крякнул Старков на ухо девушке, кладя перед ней толстый талмуд, - ты говорила, что разбирала материалы две недели назад? А это что за макулатура?
– - показывал он, на не подшитые вырезки, под первым листом папки.

Она пробежала глазами по газетным вырезкам.

– Почта за две недели.

– Так много?

– Да, это проблема сейчас актуальная. Вот смотри - арбитражная практика.

– Настя, я разберу ее потом, мне Светлана Аркадьевна мало времени дала, помоги алгоритм составить. Я в принципе его знаю, но могу ошибиться.

– Настя отодвинула общую тетрадь, где до этого что-то писала.

– Смотри, - она смело открыла папку на нужной странице, - при реализации ниже себестоимости мы получаем убыток, так как продаем дешевле, нежели купили. Но этот убыток, только с точки зрения бухгалтерского учета. Для целей налогообложения... Дальше шло десять минут профессионального бреда.

Когда Старков уже ощущал себя полным ничтожеством, до его сознания долетела знакомая фраза:

– А вот до какого предела мы производим корректировки? Есть три условия.

Старков оживившись, быстренько перетащил лист бумаги со своего стола и нарисовал на нем три прямоугольника.

– Первое это, конечно, рыночная цена в данном регионе, - Настя быстро водила худым пальчиком по подчеркнутым красной ручкой строкам, полагая, что он успевает читать. Если рыночная цена....

Старков, быстро составлял условие "если" в трех прямоугольниках, связывая их стрелками. Похоже проблема не имела исключений и вскоре его лист покрылся паутиной стрелок, кружков и прямоугольников.

– Спасибо, золотце.

Старков опять улыбнулся в знак того, что не будет больше отвлекать Настю, взял из папки необработанную прессу и направился курить в коридор. Обычно он так делал для прикрытия, изображая "делового", которому некогда изучать нормативку. Но в этот раз, он просто зачитался. Материалы действительно были интересными. По стране шла кровавая война с реализацией ниже себестоимости, а газетные публикации напоминали фронтовые сводки. Тут и там предприятия подавали иски, апелляции, кассационные жалобы. Суммы исков, выражались в двенадцатиразрядных цифрах, стороны так энергично спорили, что казалось, бумага вот-вот вспыхнет. Постепенно Старков начал понимать, что возбудило воображение Гольдман, и задача стала занимать его все больше и больше.

Прошло две недели, прежде чем идея Гольдман получила свое материальное воплощение. Правда пока особо радоваться было нечему, но любая большая работа начинается с решения маленьких задач, и то, что имелось после двухнедельных усилий было действительно небольшой победой.

Гольдман выделила в помощь Кристину, только пришедшую с проверки автомагазина, и теперь Старков сидел с ней за столом и спорил о таких профессиональных тонкостях, что всякий посторонний, заходивший сюда, полагал, что это иностранцы. Гольдман сняла с Кристины все проверки, и она перестала надевать длинные платья с глубокими вырезами и приходила на работу в шортах и майке. На их стол поставили второй компьютер, и его тут же завалили распечатками и нормативкой. Сослуживцы, показывая пальцем, говорили:

"Уголок Прайсватерхаус".

Гольдман снисходительно смотрела на такой стиль работы, и тем не менее перед уходом домой повторяла:

– Посмотрите сюда, вот так работать не надо.

Работать с Кристиной было и тяжело, и приятно, она только что закончила свой третий брак и была свободна, но к своей свободе не относилась как к разменной монете и на мужчин смотрела как опытная женщина. Старков не видел мужчин, которыми она интересовалась, во всяком случае его она не воспринимала всерьез. Кристина полностью ушла в работу, и для нее существовало одно слово: карьера. Глядя на Кристину, тяжело было себе представить, что в этой прекрасной головке есть место для ума, может быть там его и не было, но зато в сердце у нее явно были характер и воля. Она была очень целеустремленной, и брала свои вершины, если не эрудицией, то упорством. Впрочем глупышкой она тоже не была и прекрасно понимала, что их работа может стать не только перспективной, но и ведущей в фирме. Она знала, что рано или поздно Гольдман будет раздавать медали, и ей ни за что не хотелось стоять в стороне. Если бы они решали простую задачу, Гольдман дала бы по паре отгулов или прибавила премию в следующем месяце на тридцать процентов. Но тут ситуация была особая. Создавался инструмент весьма тонкий и, вполне возможно, уникальный. Этот инструмент придется применять и настраивать, и без специалиста, его создавшего, он мало что стоит.