Чтение онлайн

Когда-то он знал - другие звёзды.

Теперь же впору запрокинуть лицо к густеющему, лиловеющему куполу неба - и вопить, и выть: одно только слово, одно только имя. Имя той, что дала имя и его планете...

– Ше-ейла-а-а!..

Аукнулось-откликнулось в деревьях на том берегу; припугнуло, заставило пришипиться всю звонкую окрестную мелюзгу. Не сразу понял: вырвалось-таки вслух. Вытолкнулось сгустком застарелой тоски...

И - близко, негромко, откликом, отзвуком, так больно-знакомо, так устало-насмешливо:

– Ну, что ты орёшь? Ассвари услышат.

Сумерки дразнили игрой теней; и память морочила призраками. И сумасшедшая, вопреки невозможному, вера вспыхнула вдруг - робкой свечкой на ураганном ветру. Да не изменяет ли ему уже и рассудок, прежде такой здравый?

Но почему, собственно - невозможно?

– Шейла...
– Теперь вышло тихо, глуповато.
– Это... это ты?..

– Нет. Это не я. Это тень покойного императора, не признал разве? Явилась по твою душу грешную, и аз воздам.

Всё те же манеры; всё тот же сарказм... Мара шагнула ближе; сгустилась, обретая плоть и кровь. Тёмная, таинственная; без обычного зыбкого, лиловатого ореола телепортации.

Явилась ли уже давно, неузнанная?

Наяву? во сне?

А, важно ли...

...Почти не помнил себя Аррк Сет, когда преодолел разделяющие их века и пространства одним диким, хищным полушагом, полупрыжком; и когда затрещала в его руках сверхпрочная ткань-пластик комбинезона Шейлы, одним духом разорванного надвое. И звёзды, далёкие и вечные, вдруг приблизились - рукой подать; и сперва вселенная сжалась в точку, а вечность - в миг; а затем - брызнула в бесконечность сокрушительным твореньем Большого Взрыва, вновь разлетелась осколками - галактиками, звёздами, планетами, человечествами и Семьями Человечеств. Целостность - раскол - воссоединение... Встреча - разлука - возвращение...

Возвращение...

Вновь маленькая благодатная планетка, со странным, даже абсурдным для имперского уха именем, безраздельная его, Аррк Сета, собственность. Вместе с тёплой летней ночью; и с терпким запахом трав; и с небесным шатром, расшитым искорками звёзд, далёких и вечных.

И - со всеобъемлющим, неотъемлемым одиночеством, привычной стихией.

Верить ли, что отныне, взамен одиночества, рядом с ним - женщина, давшая имя его планете?

Верилось - и не верилось... болталось о пустяках, общих для обоих мелочах, - долго, долго... подхватывались мысли на лету - словно бы безо всякой телепатии...

– Неплохо устроился, Твоё Бывшее Узурпаторское...

– Не жалуюсь...

– Полагаю, ты уже не премьер-министр... в опалу угодил, или просто по выслуге лет?

– Просто - осточертело...

– Тельдрик-то наш, Его Высочество, физик-шизик... в Конфедерации успел обзавестись спутницей, ну или почти спутницей, - каков ходок, а? Элиффянка, кстати о рыбах.

– Если бы тебе с пелёнок плешь проели династическими браками... Да, что слышно о Джаве?

– Вовсю очарован-околдован нашим доблестным Патрулём, служака старый. Толкуйте ещё, что солдатами-де не рождаются... Сэра напрочно зависла на элиффянских судоверфях, что ни день - то рационализация. О Хейти - тебе, пожалуй, лучше знать... совсем выпал из родного пространства-времени.

– Распалась команда...

– Хвала Вечным Звёздам. Ещё месячишка этакой командно-собачьей жизни - и минимум два тёпленьких трупа на бочку!..

Карабкалась из-за горизонта крохотная зеленоватая луна. Травинки, мягко пружиня, покачивались и кропили росой разгорячённую кожу. Голосистая козявочка, осмелев, самозабвенно застрекотала прямо над ухом.

И умиротворённо дышало рядом - странное, чужеродное, так неожиданно ставшее родней родного. Нашёптывало чуть громче тишины - о неведомом до сих пор, а теперь таком близком, своём... общем...

– Тот котёнок Таэли... ты не подумывал взять его на воспитание? Человеку нужен зверь - так полагают у нас, если ещё не забыл...

– А твоя воспитанница... Диса... она как? Стала геологоразведчицей? или офицером Патруля?

– Агрономом.

– Славная, мирная, нужная профессия. Выросла девочка. Стала мудрей...

Примятое ложе из трав пахло одуряюще-пряно; и, разметавшись среди стеблей, переплелись пряди волос: смоль - со смолью. И пальцы перебирали эти пряди бездумно, с нежностью почти неосознанной.

– А меня эта девочка, уверен, до сих пор поминает. Незлым, тихим словом...

– Она ж меня и надоумила лететь к тебе, дурачок. Ну почему все вы, мужчины, такие глупые?

– Оба мы когда-то сглупили изрядно, ты не находишь?

– Но теперь я тебя так не оставлю. Среди местных-то князьков, круче которых - только яйца...

– Может, вы теперь весь наш мир так не оставите? Как бишь у вас говаривают: "Конфедерат везде Реформу найдёт", верно?

– Вот ещё недоставало - Реформировать вас, недорослей...

Всё та же, всё та же... прямодушно-насмешливая. Достанет ли решимости задать ей - главный вопрос?

– Значит, ты... ко мне одному летела?

– Ты как думаешь?

– И значит ли это, что ты...

– Да знаю ли я сама, что это значит - любить?

Однако же первой произнесла главное слово она - грустно, грустно...

Договаривай, Пришелица Ниоткуда: и знаешь ли ты, Узурпаторское, что это значит - любить? Если, конечно, не считать одну несомненную твою страсть - честолюбие.

Но вслух сложилось - совсем иное.

– Если не знаешь - зачем тогда ты пригрела ту оборванку из притона?

– Зачем тогда ты бросился спасать свой мир?

– А ты зачем бросилась спасать - чужой мир?

– Выходит, ты знаешь, что значит - любить...
– подытожили оба: единым дыханьем, одним долгим эхом друг друга.

Мир, залитый лунным светом - зеленоватым, подводно-зыбким. Тишина, сотканная из шёпотов, шорохов, стонов-звонов-перезвонов. Брачное ложе, сотканное из диких трав.

Двое, затерянные во вселенной.

– Сколь понимаю, теперь Диса - твоя семья? И она тоже согласна принять - меня?

– Если только не убоишься стать отцом взрослой дочери, Твоё Узурпаторское.

Беззвучный, укорный вздох. Когда-то, в первую встречу (сколько жизней назад?), лишь позабавил его этот, на грани цензурного, титул. Теперь же...

– Узурпаторское, да Узурпаторское... Ведь ни разу ещё ты не назвала меня - по имени. Даже, кажется, и в мыслях.

– Может, и назвала. Раз. Или два. В мыслях.