Чтение онлайн

Ведь ни полунамёком не сулил катастрофу тот обычный вечер в "Бронзовом Файре"... милое название, славное, спокойное заведеньице. Выработанный астероид, купленный умницей-хозяином по дешёвке и оснащённый как целая портативная база. Что стаканчик пропустить, что катерок подлатать, что сделку провернуть, да и залечь на дно при нужде, - самое то, что доктор прописал. Публика в меру пристойная, в меру захмелевшая. Отрадное отсутствие всяких развесёлых девочек и мальчиков. Охрана неожиданно обходительная: ни перекачанных мускулов, ни микроскопических мозгов, но буянить не дают, не взирая на личности.

Тихая пристань - отнюдь не для одной пятёрки Молодых Волков.

Память отчаянным усилием тщится ухватить, удержать каждую подробность того вечера... Вон вся их команда, за любимым столиком, самым укромным... Приятный полусвет-полумрак, музыка на грани слышимого; приглушённая разноголосица, общая на весь зал и особая на каждую компанию... И, легко перекрывая всё это - с особенной ясностью врезалось!
– некий острослов с гитарой из противоположного угла, как из рога изобилия, сыплет частушками явно своего сиюминутного сочинения, похабными и не очень. Щедро одаривает краснобайством каждое лицо и каждое событие в баре: на злобу дня, на потеху почтеннейшей публике. И присные его (вон, обсели столик чуть не во всех двенадцати измерениях!) дружно подхватывают припев, всякий раз открывающийся словами: "Эх-ма, планетка Тинкс!..", или: "Планетка Лирулин!..", или там: "Планетка Зургинар!.." Этак-то недолго перебрать всю Конфедерацию - и на второй круг... что там мелочиться - на наш век планеток хватит!

Хорошо сидим. Тихо-мирно, едва не по-семейному.

Нет, не спускали здесь Молодые Волки кровную выручку: та только ждала их. Ладно, не убежит. Дельце уже обтяпано, удачно и даже не без виртуозности, вполне в их стиле; почему б не опрокинуть по рюмочке-по другой уже теперь, в ознаменование?

Мудрость предков: не говори гоп, пока не перепрыгнешь.

Древняя земная поговорка, что ж ты так убийственно точна? лучше бы врала как сивый мерин...

– ...Илагр тебя заешь... кто раскачивает базу?!
– Общее благолепие взрывается рявкающим, сиплым контральто.
– Ох, надеру кому-то задницу... ик!..

У самой стойки болтается, как в невесомости, дюжая сарнийка. (Ещё бы не сарнийка: где ж могут водиться илагры, как не на Элкорне? да и сама - илагриха илагрихой, только пьяная вдрызг). Современный комби - и донельзя архаические косы средневековой морской пиратки. Мощную грудь крест-накрест перетягивают какие-то дурацкие портупеи самого бутафорского вида: прямо первопроходец из скверной космической оперы. Кому конкретно грозится надрать задницу эта колоритная кинозвёздная личность - темна вода во облацех; но вот что сама надралась сверх кондиции - факт бесспорный. Вон, перегаром на три парсека шибает; и зрачки расширены по-берсерковски: без наркоты не обошлось. Со своим галлюциногеном, что ли, ходит? хозяин "Файра" ничего подобного в бренди не сыплет, хоть на Писании присягнуть.

С какой радости, подруга, глушишь всякую пакость, да ещё в откровенном одиночестве? ладно, твои проблемы. Ни публика и ни охрана вмешиваться не спешат.

Один внештатный шут с гитарой отреагировал завидно метко:

– Ы-ы-ы?!..

Набычась, сарнийка предпринимает было архисложный манёвр разворота при полной разболтанности всех бортовых систем... заплелась в собственных конечностях, грузно кувырнулась на пол - и тут же захрапела сочно, богатырски, сном праведницы.

А остряк-самоучка знай наяривает в том же духе:

Общий смех над поэтической вольностью: где-где, а под столом, голубушка, не заваляется. Вон, уже подскочили двое предупредительных вышибал. Поднатужились, подхватили обмяклую тушу за руки, за ноги, - эх, дубинушка, ухнем! Потащили, болезную, в свободный номер мотеля... ещё, кажется, цедила она в забытьи забористую наёмничью брань. Жаль, только-только себе под нос.

Такие вот драгоценные, жизненно важные мелочи: разбегаются, разбредаются, просачиваются сквозь пальцы водою Леты, реки забвения, - не удержать! Вот-вот испарятся, опалённые уже близким, неотвратимо грядущим ужасом...

...Вот ещё яркий, сочный обрывок - из последних: изысканный и одетый соответственно вэн-гарский парень (явный, породистый Тёмный!) ретируется из зала едва не бегом. Ибо с обеих сторон на нём виснут, не скрывая истинных намерений, две гуманоидные цыпочки подшофе, похожие как сестрички родные в азарте похоти.

И прощальный заряд остроумия подталкивает злосчастного рептилоида тычком в спину:

Кажется, всей забегаловкой подхватили очередной припев: "Эх, ксенофилия!.." и так далее. Под массированным артиллерийским огнём доморощенного рифмоплётства бедняга выкатывается, не чуя ног. (Отряхнуть с себя кисок мартовских с бульдожьей хваткой ему, однако, и тут не удаётся). Тем паче недосуг ему обернуться, чтобы швырнуть в ёрника энергоразрядом - или хотя бы горьким упрёком. Поэты, мол! удавить из жалости!

– Эк парня-то припекло!
– Мбога, после приступа веселья, прямо-таки смахивает слёзы с ресниц.

– Парня - или девочек?
– уточняет невозмутимая валькирия Айно.

– Я-то думал, все эти ящурки-чурупашки неравнодушны к гуманоидам в качестве сексуальных партнёров, - притворно недоумевает Шерлок.
– Привыкли там, в своём Большом Магеллановом, строить из себя высшую расу, безнаказанность со вседозволенностью.

– Ещё хороший вопрос, кто из этой троицы почитал себя высшей ра...

Неистощимый балагур Мбога вдруг запинается на полуслове; долю секунды смотрит в никуда взглядом удивлённого ребёнка - и опрокидывается навзничь. (Только много позже осознала ты, что у него оплавлена половина черепа). Ещё один пучок энергии с беспощадной точностью выжигает у Айно всё лицо - ну и мозг, само собой. (Знали, стервы, куда метить в первую очередь: в самых мощных бойцов команды!). Опомнясь, Шерлок со звериным воем встаёт во весь рост - и тотчас получает своё. (Вскоре - ты видела это!
– брата ещё доработали "контрольным в голову" - пущей надёжности ради. Уже, видно, в курсе были, что хороший приятель Волков - эшрэй, хирург не из последних, как все эшрэи, да впридачу владеющий Силой...)

Лишь за остатки команды, за тебя с Даккаром, Живчику довелось заплатить цену несоразмерную. Долго, похвально долго отстреливались спина к спине; положили львиную долю Живчиковых громил. Лишь очень нескоро, когда уютный залец "Файра" превратился в оплавленный ад; когда вопящая публика, вкупе с обслугой и охраной, давно унесли ноги кто куда (иные и не успели, тут же полегли), - тогда достали и Даккара. Попросту голову срезали лучом...

...Боль, боль, боль... океан пульсирующей боли затопил уцелевший обрубок души; и во всей вселенной - боль, только боль и ничего, кроме боли. Ты-то хоть смыться успел, злоязыкий кабацкий менестрель? и ты, симпатяга хозяин покойного "Файра"?..