Чтение онлайн

— Кончи для меня, — приказываю.

Когда я вхожу третьим пальцем, она теряет контроль. Ее тело содрогается, мышцы сжимаются вокруг моих пальцев, она кончает, пульсируя снова и снова. Ее крики такие громкие, что их, наверное, слышно через все здание, несмотря на старые каменные стены.

Я никогда не слышал ничего прекраснее. Честно, надо было записать это и слушать вечно.

На самом деле…

— Это было великолепно, жена, — говорю я, поднимая взгляд из-между ее ног. Мой член так тверд, что больно, словно стальной прут врезается в живот, пульсируя неудовлетворенным желанием.

Я хочу войти в нее. Взять ее. Конечно, хочу.

Но сейчас я утолю другую потребность — буду дарить ей удовольствие, пока она не изнеможет.

Я подхватываю ее на руки. Она кладет голову мне на грудь, пока я несу ее к большому дивану, на котором мы сидели раньше.

Она сворачивается клубочком на моих коленях, и я долгие минуты глажу ее волосы, наслаждаясь ее маленьким, мягким телом.

— И что теперь? — наконец спрашивает она, пытаясь подняться.

Это мой момент. Я меняю положение, откидываюсь на подушки, оставляя ее сидящей прямо, а на ее лице проступает изумление.

Схватив ее за попку, я подтягиваю ее выше — пока она не оказывается полностью обнаженной, сидящей у меня на ключицах, коленями на моих плечах.

Я направляю ее еще выше, прямо к своему рту.

Она сопротивляется.

— Джаспер! А как ты будешь дышать?

Я счастливо пожимаю плечами:

— Если умру — умру. Это цена за пончики.

— Ты сумасшедший.

Я выгибаю шею и делаю долгий, ленивый, глубокий лизок. Она выгибается, почти плача, а я улыбаюсь:

— Есть ли лучший способ доказать, что мы доверяем друг другу? Ты сама сказала, чтобы нас считали настоящей парой, нам нужно быть близкими. Что может быть интимнее этого?

Она открывает рот, очевидно собираясь сказать «секс». И да, я тоже этого хочу. Очень. Есть и масса других вещей, которые я хочу сделать. Но часы, проведенные с ней, пока она выбирала платье, пока мы решали, какой будет наша свадьба, многое прояснили для меня.

Когда я возьму ее, это будет для того, чтобы зачать ребенка. Я ждал и отказывал себе так долго, убеждая себя, что она слишком молода, слишком невинна, чтобы быть со мной.

А сейчас — я возьму это.

— А теперь, принцесса. Еще раз.

Рен

Это платье чересчур пышное. Чистейший белый шелк, глубокий вырез, ровно столько украшений, чтобы подчеркнуть его красоту. Когда я увидела его на вешалке, испытала то же чувство узнавания, что и в первый раз, когда взглянула на мистера Бута.

Провожу ладонями по юбке и чувствую себя сказочной принцессой. Очень нервной принцессой. Может, я могла бы оказаться в милой рождественской комедии? И хотя я бы не решилась назвать мистера Бута Прекрасным принцем, я точно знаю — я выхожу замуж за любовь всей своей жизни.

Я стою у дверей церкви, а позади меня закат окрашивает небо в розовый, оранжевый и сиреневый. И, как ни странно, сейчас я даже сильнее волнуюсь, чем двенадцать часов назад, когда собиралась попросить мистера Бута о помощи.

Тогда на кону стояло лишь то, что я могу потерять все. А теперь я рискую потерять то, что заменить куда сложнее: надежду.

Джаспер настоял, чтобы все было по-настоящему. Я приехала одна, в белом лимузине, который, кажется, был бронированным, — в сопровождении шестерых его людей в качестве охраны. А он уже ждет внутри. По крайней мере, я очень надеюсь на это. Если Джаспера нет в церкви, я, пожалуй, разревусь как героиня романтической комедии.

— Готова? — спрашивает Харви, пристально глядя на меня, словно опасаясь, что я могу сбежать… и представляя, что с ним сделает его босс, если я это сделаю.

Это безумие. Но я выйду замуж за мистера Бута и постараюсь выжать из нашего фиктивного брака каждую каплю счастья.

Я киваю Харви и тяжелые старые деревянные двустворчатые двери медленно распахиваются передо мной.

Я замираю и тихо ахаю. Внутри полумрак, сотни белых свечей, гирлянды из цветов, а дорожка к алтарю усыпана лепестками роз.

Это волшебство.

Мистер Бут стоит один, дирижер всего этого великолепия, в своем привычно безупречном черном костюме и темном галстуке. Он смотрит прямо на дверь, прямо на меня. Руки в карманах, лицо надменно-спокойное. Безразличное.

Щетина на его челюсти чуть гуще, чем я привыкла видеть утром, и на долю секунды я улавливаю вспышку облегчения в его глазах цвета сосновой коры, когда он меня видит. Звучит орган, и я делаю первый шаг к мистеру Буту, не думая, просто повинуясь инстинкту.

Мое платье скользит по лепесткам, пока я медленно иду вперед, будто ведомая его волей и самой атмосферой этого места.

— Принцесса, — выдыхает он, беря мою руку и подводя меня к самому алтарю. Его взгляд медленно скользит по мне сверху вниз.

Все происходит, словно во сне. Харви забирает у меня букет, Джаспер и я поворачиваемся к алтарю, священник произносит слова. Мы отвечаем — о свободной воле, о наших именах. Твердая, успокаивающая рука Джаспера едва касается моего плеча, и я снова и снова украдкой бросаю на него взгляды. И каждый раз он чувствует мой взгляд и встречает его своим.

Будто между нами образовался невидимый пузырь, соединяющий только нас двоих.

Я произношу свои клятвы в полубреду.

— В радости и в горе, — его голос вибрирует во мне. —...Любить и лелеять…

Я готова расплакаться от того, как сильно хочу, чтобы все это было правдой.

Лицо Джаспера серьезно, брови сведены, ни намека на улыбку, пока он повторяет слова.

Он ненавидит все это, да?

Надо было просто попросить у него взаймы и не рассказывать всей правды. Было бы не так больно. Или хотя бы настаивать на том, чтобы мы подождали и спланировали настоящую, пышную свадьбу. С гостями, суетой, шумом. Если бы здесь были люди, можно было бы списать его мрачность на обстоятельства, а не на то, что он женится на мне только из жалости к своей маленькой уборщице.

Боже, какая же я дура. И все равно — несмотря ни на что — это самый особенный момент в моей жизни.

— И обмен кольцами, — произносит священник.

— Обмен? — вырывается у меня прежде, чем я успеваю себя остановить.

Я знаю, что многие мужчины не носят обручальных колец. И уж точно не ожидала, что мистер Бут согласится на это, ведь все лишь игра.

— Да, принцесса. Я принадлежу тебе ровно настолько, насколько ты принадлежишь мне, — спокойно отвечает Джаспер, словно повторяет мне это по три раза в день.