Чтение онлайн

Даже когда ухажёры ей дают деньги, она по салонам ходит, а не домой что-то из еды покупает. Говорит, что это обязанность родителей кормить и содержать свое чадо, пока оно другим семейством не обзаведется.

И хоть подруга вынуждена содержать мать и сестру, но спуску Нине все равно не дает.

Поднимаюсь домой и падаю на кровать прямо в одежде.

Чем больше срок, тем сильнее спина устает.

И этот момент, когда после целого дня напряжения ты опускаешься на мягкую постель, — это рай! Забываешь обо всех проблемах. Обо всех тревогах. И улыбка появляется на лице от этого блаженства.

Сворачиваюсь клубочком и сама не замечаю, как засыпаю, хотя на этот вечер у меня были планы — начать уборку кухни.

К моменту возвращения пыли накопилось куча. Стоило бы нанять клининг, но хочу сама все убрать, чтобы вспомнить, где и что лежит.

Но сегодня точно мимо.

Просыпаюсь лишь ближе к утру. За несколько минут до будильника.

Голодный желудок дает о себе знать, поэтому, прежде чем привести себя в порядок, готовлю скорый завтрак. Быстро ем и… зависаю, осознавая, что после сна мои проблемы никуда не ушли.

Они все еще со мной.

Второй раунд сегодня.

Медведев меня не оставит.

Он знает, где я работаю, и вчера ему не дали сказать то, что он хотел. А это значит, что он вернется сегодня, чтобы вновь спросить о ребенке и потащить в загс.

Настроение исчезает в одну секунду. Даю себе погрустить лишь за завтраком, а затем принимаюсь собираться на работу. И на войну с Медведевым, который проиграет! Обязательно проиграет! Я не сдамся ему!

Но война начинается раньше. Намного раньше предполагаемого времени.

— Настенька! — ждут меня уже у подъезда.

Тревога поднимается в груди, а желание убить отца своего ребенка усиливается в десять раз, но я держусь. Рожать в тюрьме я точно не желаю.

— Настенька, ты куда?

— Медведев! — оборачиваюсь к нему возмущенно. — Ребенок не твой! В Загс не едем! Расслабься. Живи дальше. Куча девчонок вокруг. Найди себе другую жертву, — произношу и продолжаю путь к остановке неподалеку от дома.

— Ребенок мой. В Загс поедем, — отвечает, последовав за мной. — Другие жертвы мне не нужны. Я уже тебя выбрал. Пока не помрешь, к другим не полезу.

— В твоих мечтах ребенок твой, и мы в загс едем, а в нашей реальности я иду на работу, а ты… — оглядываю его с головы до пят. — Ты идешь далеко и глубоко!

— Остановись. Поговорить надо, — хватает он меня за руку. — Всего две минуты. Насть, две минуты, и я отстану.

— Ладно. У тебя минута. Начинай.

Анастасия

— Начну с самого важного, — произносит он слегка нервно, что удивляет даже меня. Обычно Медведев уверен в себе и ни в чем не сомневается. Никогда не переживает, а сейчас он сам не свой. — С извинения. Прости, что я так с тобой поступил в тот день. Прости, что выгнал, — говорит он, удивляя своими словами, но тут же возвращает того Медведева, к которому я привыкла за время наших отношений. — Хотя я этого не делал, а лишь сказал, что мы расстаемся и я больше не хочу видеть тебя в своей жизни.

— Ты меня из нее выгнал, — поправляю его. — Из своей жизни, из квартиры и из сердца вон. И даже не объяснил, чем я это заслужила.

— Да, — не отрицает он своего косяка. — И прошу прощения за это, Настя. Прости меня, Настюш. Давай начнем все заново?

— Отлично! — восклицаю, не намереваясь отвечать на его вопросы. — Выговорился? — уточняю у него с вызовом во взгляде. — А теперь пока.

— Настя, стой, — молит он меня, взяв за руку, которую я сразу же выдергиваю из его хватки. — Я должен тебе сказать правду.

— Какую? — возмущенно спрашиваю. — Что ты козел? Так я уже знаю об этом. Не новость.

— Мне сказали, что ты мне изменила, — выпаливает он, как на духу.

— И ты поверил? — спрашиваю, не сразу придя в себя после этих новостей.

— Не сразу, — отвечает он виновато. — Мне показали доказательства.

— И ты поверил? — повторяю свой вопрос, сомневаясь, что передо мной Медведев. Он бы ни за что не поверил в такой бред.

— Нет, — качает головой, опустив взгляд. — Но эта мысль поселилась в моей голове. Я жутко ревновал. Стал себя накручивать. А потом ты и тот сосед, смеющийся на лестничной площадке, и я не выдержал. Натворил глупостей. Но я просто тебя ревновал.

Долго молчу, не зная, что ему сказать и как.

— Ага… — наконец заговариваю, но не своим голосом. — Сейчас выговорился?

— Ты мне не веришь? — шепчет упадническим голосом. — Не веришь в то, что я раскаиваюсь?

— Кирилл, твои мотивы мне неинтересны, — режу его ножом по сердцу, как он меня однажды. — Ты меня выгнал, оскорбил, и я не намерена с тобой общаться. Ты мне не нужен!

— Но я ведь все объяснил! — восклицает он.

— Что приревновал? — не могу успокоиться и с каждым его словом лишь еще больше начинаю нервничать. — Думаешь, я тебя никогда не ревновала?! Да миллион раз! Но напомню, что я всегда приходила к тебе. Я тебе доверяла! А ты мне нет! И своим признанием ты сделал только хуже, Медведев!

— Насть, ну прости! Дурак я! Дурак!

— Козел ты, Медведев! Вот и все! — бросаю напоследок и разворачиваюсь, чтобы пойти к остановке и наконец уехать на работу. Но настроение уже испорчено в край.

— Давай хоть подвезу до работы? — предлагает он.

— Не надо! Я на автобусе, — упрямо заявляю.

— Не приедет он, — признается вредитель этот. — Я пробку устроил в нескольких кварталах от твоей остановки. Не будет автобуса. Поехали довезу.

— На другом поеду!

— Так ничего не заедет на твою остановку, — хмыкает он.

— Такси? — равнодушно бросаю.

— Развернуться не сможет, — пожимает он плечами. — Застрянете в пробке. Опоздаешь, и твой шеф-повар точно тебе устроит веселый день.

— Это да, — вздыхаю, понимая, что он прав. — Ладно. Но я поеду на заднем сидении, где тебя не будет видно.

— Как скажешь.

Весь путь до ресторана молчим. Я из вредности и обиды, а этот — потому что сказать нечего. Потому что высказал он все свои “извини” и больше слов не знает.

Признаюсь, заговори он сейчас и продолжи все рассказывать, может, и простила его. Процентов на пять. Знаю ведь, что он тот еще дурак. Да и мужчина.

А мужчины устроены не так, как мы, женщины. У них нет сердца и мозгов. Только глаза, которые видят и все сразу решают. Плюс уши, которые отрывками ловят информацию.

Сделал выводы на том, что увидел и услышал, закрыв эмоции и чувства.

И этот факт злит меня больше всего.

Он разве не знает меня? Не знает, что не изменила бы ему ни за что?

А с соседом я общалась, потому что у нас с ним один враг на двоих был. Соседка над нами. Вечно ковры трясла с балкона, и все к нам в квартиры залетало.