Чтение онлайн

– Ой! – воскликнула я, рассеяно проведя рукой по сидению автомобиля, с которого только что поднялась. – Тош, я, кажется, забыла сумочку у тебя дома!

Антон недовольно нахмурился и, наклонившись, проверил пол под моим сидением.

– Похоже на то, – как-то суховато ответил жених, явно не проникшись моими переживаниями.

Переминаясь с ноги на ногу, я умоляюще посмотрела на Антона:

– Там мой пропуск в колледж. Без него не пустят, Тош.

Громко, вздохнув, Антон свел светлые брови вместе:

– Один день не сходишь в колледж, не велика потеря. Милая, мне, правда, некогда.

Ощущая внутри какую-то пустоту и одиночество, я отступила на шаг, слушая, как зарычал мотор. Ком, вставший в горле, не позволил попрощаться вслух, поэтому я лишь кивнула. Ну, а что я хотела? Чтобы Антон бросился домой за моей сумочкой? Или еще того лучше – встал в пять утра, чтобы привезти ее мне до начала пар? Даже влюблённый мужчина на такое не пойдет. Ехать из одного конца города в другой ради такого пустяка. Пустяка – на его, но не мой взгляд…

Отворив дверь в квартиру, я прошмыгнула в коридор, сразу скидывая на ходу туфли. Бедные мои ножки! Они не привыкли к таким испытаниям. Обычно я ношу лёгкие почти невесомые балетки, а вот эти ничем не лучше «испанского сапога». Я с ненавистью посмотрела на босоножки на высоком каблуке. Настоящее пыточное устройство! Тем не менее, что-то заставило меня наклониться и подобрать ранее брошенную в спешке обувь. Антон подарил. У меня бы даже и на полкаблука денег не хватило.

После того, как туфли заняли своё привычное место на обувной полочке, я услышала характерное звяканье ложки о чашку. Нинка! Я радостно улыбнулась и поспешила на кухню. Подруга хозяйничала вовсю, склонившись над сахарницей и что-то бурча себе под нос.

– О, явилась! – первое, что сказала Нинка, увидев меня на пороге маленькой, но уютной кухни. – А я уже хотела на твоего мажора ментов натравить, – сверкая зелёными глазищами, она указала подбородком в сторону стареньких настенных часов. – Время видала?

Расплывшись в улыбке, я безропотно приняла из рук подруги свежеприготовленный чай, сразу же делая первый обжигающе горячий глоток.

– Чего, как блаженная, улыбаешься? – Нинка, видя, что я в порядке, плюхнулась на скрипнувшую по паркету табуретку. – Рассказывай! – и подперла рукой округлый подбородок, задумчиво надкусывая яблоко. Кажется, сорт семеринка… – Хотя, что рассказывать? Этот опоссум даже не поцеловал тебя на прощание, – ляпнула очень обидную для меня вещь подруга.

Я с удивлением воззрилась на нее, давая понять, что меня задело такое замечание.

– Я из окна все видела, – добавила Нинка.

– Ну, почему опоссум? – обиженно засопела я.

Впервые в глазах лучшей подруги заплясали весёлые искорки.

– Так по РЕН ТV передача была. Там тутошний московский профессор сказал, что различия в наборе кодирующих генов между опоссумом и человеком очень невелики.

Махнув раздраженно рукой, я отставила простую керамическую чашку с цейлонским чаем в сторону.

– Опять смотришь всякую ерунду. Нин, мне прошлого раза хватило, когда ты совершенно серьезно хотела в кредит бункер купить, потому что, видишь ли, сказали, скоро конец света будет.

Нинке хватило ума покраснеть и отвести глаза.

– Ладно! Может быть с бункером я и погорячилась, – неожиданно согласилась обычно упёртая подруга. – Ты лучше расскажи, как все прошло? Как эти тебя встретили?

Эти … Нинка неисправима!

– Борис Анатольевич и Римма Альбертовна были очень гостеприимны, – немного обижено ответила я, разворачивая яркий фантик кофейного трюфеля. Закинув в рот сладкую массу, я с полным ртом промычала: – М-мм…

В детском доме мы видели, даже правильнее будет сказать «нюхали» шоколадные конфеты только по праздникам. Зато теперь я всеми силами стремлюсь наверстать упущенное.

Нинка, последовав моему примеру, освободила конфету от «одежки» и, поднеся ее к носу, тут же убрала в сторону. Надкусив кислое яблоко и усердно работая челюстями, она совершенно безэмоционально бросила, заметив мой ошалевший взгляд:

– Диета, – вновь поднеся конфету к носу, она глубоко вдохнула кофейный аромат, так, что тонкие ноздри затрепетали. Дотронувшись до объемной груди, посмеиваясь, Нинка неожиданно выдала: – Я худею, а вас попрошу остаться!

Не удержавшись, я прыснула в ответ, расплескав немного чая на стол.

– Так… Ну, что, когда свадьба? – взгляд подруги стал серьёзным и каким-то пронзительным. – Родители против ничего не имеют?

Я пожала плечами и, прикусив губу, неловко пробормотала:

– Не успели обсудить. Брат Антона приехал и все отвлеклись… – я почувствовала, как мои шея и щеки покрываются горячим румянцем, что, конечно, не осталось не замеченным и Нинкой.

Схватив из стеклянной пиалы целое яблоко, она, покрутив его, сощурилась и, изучая мое лицо, задала странный на мой взгляд вопрос:

– Что за фрукт?

– Так яблоко же! – ошарашенно ответила я.

Нинка, закатив глаза, покрутила пальцем у виска, прикрытого красными, как утреннее зарево кудрями.

– Говорю, брат жениха твоего, что за фрукт?

– Ааа, – протянула я, чуть не хлопнув себя по лбу.

Не спуская с меня глаз, Нинка настойчиво повторила, заставляя непроизвольно поежиться.

– Ну?

– Демьян в немилости у всей семьи, – выпалила я, как на духу. – С первой же секунды, как приехал, принялся иронизировать и хамить.

Я намеренно промолчала о том, с каким презрением смотрели на него родственники. Почему-то мне было страшно произносить вслух то, что я заметила по отношению к нему со стороны родителей и брата. Как будто это все изменит – если я скажу об этом, не таясь. Ведь тогда надо будет честно признаться в том, что семья Антона и он сам не так уж и идеальны. А я, в первую очередь, не была готова принять это даже для себя. А уж Нинка и вовсе прицепится – ей особо и поводов не надо. Я непроизвольно вздрогнула, вспомнив с какой жестокостью и ненавистью посмотрела Римма Альбертовна на Демьяна. Опоссумы… А ведь в тот момент женщина и впрямь напомнила мне грызуна.