Чтение онлайн

— О чём ты хочешь поговорить?

— Может, не здесь? — тихо спрашиваю. Не хочется разговаривать при свидетелях. Разговор будет тяжёлым, и хотелось бы без посторонних глаз и ушей.

— Да, пойдём, — и больше ничего не говоря, Огнев двинулся вперёд. Проходит мимо меня, задавая направление, а я следую за ним.

Заходим в большой и светлый кабинет. Ничего лишнего: стол, шкаф и небольшой диван со стоящим перед ним журнальным столиком. Всё жутко дорогое и стильное.

Матвей обходит стол и садится за него. Развалившись в кресле, подперев одной рукой подбородок, устремляет взор на меня.

— Ну, я тебя слушаю.

— Я беременна, — выпаливаю без промедления, потому что чувствую: если и дальше буду успокаивать себя, то просто развернусь и уйду, ни сказав ему ни слова. А этого не стоит совершенно делать. Ни к чему.

— А я-то здесь при чём? — удивляется. На его лице ни один мускул не дрогнул, а моё сердце сдавило. Я даже как-то осунулась. И что ты хотела этим доказать, Славина? Думала, он будет рад известию?

— От тебя, — сглатываю ком в горле. Никакой реакции.

— Ты утверждаешь, что беременна от меня? — холодный взгляд прошёлся по мне, задержавшись на пока ещё небольшом животе.

— Да. Я жду от тебя ребёнка.

— И что ты от меня хочешь? Чтобы я вас содержал? А может, — подносит руку к губам в задумчивом жесте, — чтобы вновь женился на тебе?

— Мне не нужны ни твои деньги, ни ты сам, Огнев, — сердце кольнуло. Эти слова словно пощёчина.

— Тогда что?

— Чтобы ты знал, что через полгода ты станешь отцом. Если не веришь, позже, когда будет можно, сделаем тест на отцовство.

— Допустим, я отец твоего ребёнка — и что дальше?

— Ничего. Мне ничего не нужно от тебя, Матвей, — качаю головой, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. Вот-вот я разревусь, но из последних сил сдерживаю себя, чтобы не показаться жалкой перед ним. — Я лишь хотела, чтобы ты знал, что скоро станешь папой. Это всё. Мне не нужны от тебя ни деньги, ни брак с тобой. Просто думала, ты достоин знать, что у тебя есть сын или дочка, — когда говорила, смотрела ему прямо в глаза, но опять не увидела никакой реакции, только ледяное равнодушие.

Дура ты, Ада. Зачем припёрлась к человеку, которому ни ты не нужна, ни его ребёнок. Дура Ада. Самая настоящая дура.

Посмотрев на него в последний раз, развернулась и, больше ничего не сказав, вышла.

Ада

С тех пор как я была у Матвея с разговором, прошло пять дней. Я вышла на работу, но от журналистской ставки отказалась, потому как нагрузка мне сейчас противопоказана. Выполняла по-прежнему обязанности главного редактора журнала. Лариса Витальевна сама настояла на этом, так как не хотела, чтобы со мной что-либо случилось на улице, когда я поехала бы брать интервью. И даже новость о моём положении и скором декретном отпуске она восприняла положительно. Поздравила, пожелала здоровья и, конечно, сказала, что если вдруг мне срочно нужно будет в больницу, то чтобы я обращалась к ней.

Конечно, Ларисе придётся искать на моё место кого-то, но пока я работаю, в этом нет необходимости. А когда срок будет подходить к декрету, то подыщем кого-нибудь на первое время.

У самой начальницы два ребёнка. Сыну пятнадцать, а дочке девять лет. Несмотря на разницу в возрасте, дети очень даже ладят.

Лариса Витальевна замужем вот уже восемнадцать лет и счастлива. Несмотря на свою строгость, она хорошая начальница. Всегда выслушает предложения, обдумает и скажет своё мнение. За что мы все её и любим.

Дни протекали спокойно. Никаких нервов, переживаний. Всё очень хорошо, что даже странно. Как будто затишье перед бурей, что мне совершенно не нравится.

Что до Матвея, он не появлялся, и я больше не пыталась как-то с ним связаться. Он сделал свой выбор, а правильный он или нет — не мне судить. Я не вершитель судеб, не Бог, поэтому не имею права кого-то осуждать и корить.

Да мы были вместе, и у нас была связь, но это же не значит, что он должен брать на себя её последствия. Да и я не настаиваю. Его решение. Его выбор. А я справлюсь сама. Мне просто хотелось, чтобы Матвей знал, что у него есть сын или дочь. Чтобы малыш знал и отцовскую любовь. Потому как не только мать важна, но и отец, кто бы это ни был. Как мальчику нужен и важен отец, так и дочке. А девочке даже больше, потому как именно малышка больше тянется к отцу,

чем мальчик. И, конечно, хочется верить, что когда-нибудь бывший муж всё-таки сможет полюбить своего ребёнка, признать его.

Он не чёрствый, просто время сделало его таким. Потому как помню, каким был Матвей в далёком прошлом со мной. Каким нежным, мягким, но вместе с тем строгим, не любящим, чтобы ему перечили, а чтобы было именно так, как он сказал. Диктатор. Но, наверное, я его за это и полюбила. Что, несмотря на свои замашки диктатора, он умел быть со мной нежным, трепетным. Умел целовать так, что подгибались ноги, а тело немело от ласк его рук.

Внезапно раздался звонок в дверь. Напряглась. Кто мог прийти? Тея сказала, что сегодня не придёт, так как у неё много дел, как было, впрочем, на протяжении всего последнего месяца. Да и вообще хотелось ей побыть одной. Я видела, что с подругой что-то происходит, но она ни о чём не рассказывала. Сердилась, потому как не люблю, когда Мамаева молчит, переживая внутри всё.

Она такая: кажется сильной, бойкой, но очень ранимая внутри. В этом они с сестрой разные. Близняшки. Тата и Тея. С виду копия друг друга, но внутри такие разные. Тата взбалмошная, которая только притворяется хорошей, а на самом деле та ещё змея. И ничего хорошего от неё не жди.

Мы мало общаемся, но я слышала, что недавно она вышла замуж и даже счастлива. А как там на самом деле, никто не знает.

Встав с дивана, направилась открывать нежданному гостю и замерла на пороге, приоткрыв рот.

— М-м-м привет, — кивнула. — Проходи, — отодвинулась, пропуская гостя.

— Привет. Я тебе не помешал? — визитёр сделал шаг в квартиру, и я, закрыв дверь, повернулась к мужчине.

— Нет, что ты. Я всегда рада таким гостям, — улыбнулась уголками губ. — Кушать будешь? — двинулась в сторону кухни. Нужно покормить незваного, но хорошего друга.

— А есть чем? — ухмыльнулся.

— Обижаешь. Ты же знаешь, что у меня всегда полно еды.

— Знаю. Тогда давай, — махнул рукой и сел за стол.

Дима долгое время молчал, пока я разогревала борщ и пюре с мясом по-французски, которое готовила сегодня утром. Странно было, что друг пришёл ко мне, причём один без Теи. Сразу в голову полезли мысли, что с

подругой что-то случилось, а Мамаев не знает, как сказать мне, поэтому и молчит.

Поставив перед мужчиной еду, села напротив.

— Дима, что-то случилось?

— И да и нет, — друг взял ложку и стал ковыряться в тарелке, но начинать есть не спешил.

— Что-то с Теей? Не молчи, Мамаев.

Димка помолчал ещё какое-то время, а потом начал рассказывать.

— В последнее время Тея какая-то не такая, ты заметила? — я кивнула. — После того, как Тата вышла замуж за этого своего Бергера, так всё в наших отношениях покатилось в одно место. Нет, мы всё так же любим друг друга, но Тея стала более молчаливой, постоянно уходит в себя, что приходится трясти жену. Если звонит её сестра, приглашая на семейный ужин, то она категорически отказывается. Я пытался с ней поговорить, но всё, что она говорит, это «У меня всё хорошо». Но я-то вижу, что что-то не так, — поднял на меня взгляд. — Ада, ну хоть ты знаешь, что с ней происходит? Я переживаю и не нахожу себе места.