Чтение онлайн

— Не буду давать вам ложных надежд, — замер, ожидая самое страшное. — У девушки кровотечение. Сейчас не стали прерывать беременность. Посмотрим, понаблюдаем, проведём всю необходимую терапию, чтобы сохранить плод. Но будущей мамочке нужен полный покой. Никаких плохих

новостей, эмоций, переживаний. Ещё раз повторюсь, молодой человек, мы будем делать всё, что в наших силах, чтобы сохранить беременность, но обещать ничего не можем.

— Да, конечно, я понимаю, — внутри как будто всё оборвалось от слов врача.

— Постарайтесь быть со своей женой рядом и не давать нервничать. Вы должны понимать, что от этого многое зависит. Можно сказать, всё!

— Да, спасибо, доктор. Я могу к ней пройти?

— Не желательно, так как мы вкололи девушке успокоительное, и она спит. Ей нужен полный покой.

— Я всё понимаю, но мне нужно увидеть её.

— Хорошо, но недолго, — кивнул, двинулся в сторону палаты, где находилась моя бывшая жена.

Доктор ушёл, а я подошёл к палате и замер, остановившись. Не знаю, что делать, что ей сказать, если вдруг очнётся, как всё объяснить… Соприкоснулся лбом с поверхностью двери, тяжело вздохнул. Где найти силы, чтобы всё пережить и не сломаться? Не знаю, что сейчас чувствует Ада, но точно могу сказать: ей в сто раз больнее, чем мне. Я ещё на все сто процентов не уверен, что это мой малыш, но это ребёнок Славиной. Девушка носит его под своим сердцем и, если она его потеряет — не знаю, что с ней будет.

Ада очень хрупкая девушка, и потеря малыша станет для неё большой травмой, и неизвестно, справится ли она, но я должен быть с ней рядом и окутать своей заботой, покоем и теплотой, чтобы вместе с ребёнком выжила и бывшая жена.

Вздохнув, положил руку на ручку двери и, посчитав до десяти, опустил её вниз, открывая дверь.

На кровати, открыв глаза, лежала Ада. Её взгляд был устремлён в белую стену. Она не моргала, уставившись в одну точку, отчего я не на шутку распереживался. Сейчас она была такой маленькой, ещё более хрупкой, что внутри у меня как будто всё разбивалось от вида девушки. И во всём этом я виню себя, что не усмотрел. Надо было настоять и приехать к ней, а не чтобы Славина ехала ко мне в офис и поднималась по крутой лестнице. Да и следовало встретить девушку внизу, а не сидеть как король в своём кабинете и ждать, когда она сама придёт. Дурак. И

форма того, как меня можно обозвать. И если Ада это сделает — я ни слова ей не скажу. Вот совершенно.

Подойдя к кровати, присел на неё — никакой реакции.

— Ада, — позвал девушку, но вновь никакой реакции, тишина, — Рыжик, — аккуратно взял её тоненькую руку в свою, медленно стал выводить на коже замысловатые узоры пальцами. — Как ты себя чувствуешь? — прекрасно понимал, что плохо, и нет смысла спрашивать, но мне хотелось услышать её голос и знать, что она не игнорирует меня.

— Зачем ты пришёл?

— Я должен знать, что с тобой всё хорошо. Ада, прости меня… это я во всём виноват, — опустил голову, прикрыв глаза, но слегка сжал руку девушки.

— Всё? — спросила.

— Что? — не понимая, поднял голову, уставившись на бывшую жену.

— Узнал, как я себя чувствую? — не смотрит даже в мою сторону, а голос холодный, чужой, словно мы никто друг другу.

Собственно, так оно и есть. Мы лишь бывшие муж и жена, и всё, что нас связывает, это прошлое: два года отношений и столько же брака. Но помимо прошлого есть ещё и настоящее, то, что сейчас зарождается под сердцем у Ады, в котором, может быть, течёт моя кровь. Где-то должны быть документы, результаты, доказательства того, что я имею права на ребёнка, на то, чтобы быть рядом и хоть как-то помогать. Это то, что я могу предъявить ей в случае, если она начнёт брыкаться, не желая что-либо брать от меня.

— Я узнал у врача, но я хочу услышать, как ты сама себя чувствуешь, — всё то время, что я сижу рядом, не выпускаю её руку из своей, но бывшая жена не реагирует никак.

Наверное, это шок. Ей больно, что она может потерять малыша, и я понимаю девушку, но и она должна понимать, что я должен быть и буду рядом.

— Я не хочу тебя видеть, Матвей, — вырывает свою ладонь из моих рук, да так резко, словно она обожглась. — Уходи. И не приходи больше. Я хочу выносить этого ребёнка, — её взгляд устремлён в окно, — а ты способствуешь тому, чтобы этого не случилось. Не веришь, что это твой ребёнок — не надо, Огнев, — говорит спокойно. — Я все эти годы справлялась без тебя, справлюсь и сейчас. Ты не нужен мне. Ты не нужен нам, — бьёт не жалея.

И знаю, что заслужил, и будет лучше, если я действительно сейчас уйду и больше не появлюсь в её жизни, но, чёрт возьми, я просто не могу сейчас развернуться и уйти. Уйти и больше никогда не увидеть её, а она будет жить дальше, растить, может быть, моего ребёнка, найдёт себе мужчину лучше меня, который заменит малышу отца.

— Нет, — категорически возражаю, не желая уходить, несмотря на то, что никогда не прощу, но она и ребёнок будет со мной.

— Мне всё равно, что ты говоришь, Огнев, что у тебя в голове. Единственное, чего я хочу, — чтобы ты, наконец, оставил меня в покое. Единственной моей ошибкой было то, что я пришла и рассказала тебе о ребёнке, — вздыхает, на минуту замерев. — Моя сумка, скорей всего, осталась у тебя в офисе, там… там результаты. Можешь открыть и посмотреть. Я не смотрела. Узнаешь, врала я тебе или же нет. Но на этом всё, Матвей. Привези мне её и уходи. Уходи и больше не появляйся вместе со своей невестой.

— Невестой? — спрашиваю. Откуда она знает? Я же ей ничего не говорил.

— Да. Я как раз столкнулась с ней, когда шла к тебе. Но это неважно. Просто уходи, — поворачивается на бок ко мне спиной, говоря этим, что разговор окончен.

— Кто это сделал, Ада? — спрашиваю то, что меня волнует с той самой минуты, как только увидел её лежащей возле лестницы.

Она не могла упасть сама, потому как у Славиной есть мозги, и она в первую очередь подумала бы, что это плохо скажется на ребёнке. Почему-то я был твёрдо убеждён, что в падении Славиной кто-то виноват.

— Уходи, Огнев. Просто уходи! — вновь повторяет то же, что и минуту назад, словно заевшая плёнка.

Прогоняет, и сейчас действительно лучше уйти. Аде нужен покой, а я сейчас не помогаю, а делаю только хуже. Но я ещё приду и так просто это не оставлю. Она видела мою невесту, а значит, Маргарита должна знать, кто это сделал или хотя бы краем глаза видеть. Я должен найти этого человека и наказать. Никто не смеет причинить боль ни Аде, ни малышу.

А результат теста я обязательно посмотрю и тогда точно буду уверен, что это действительно мой ребёнок. Тогда бывшая жена так просто не отвертится от меня, от моей помощи и поддержки. Я должен.

В последний раз посмотрел на неё и пошёл к двери. Взявшись за ручку, не оборачиваясь, сказал:

— Я так просто этого не оставлю, Ада. Я найду того, кто это сделал, — сжал зубы от злости до боли. — Он будет наказан по заслугам. Никто не смеет причинять тебе вреда, — сказал и вышел, не требуя что-либо в ответ, потому как для себя уже всё решил, а то, что скажет эта девчонка, мне побоку.

Но сейчас ей действительно нужен покой, чтобы миновала угроза выкидыша, и врачи смогли сохранить беременность. А я разберусь со всеми проблемами, и тогда мы спокойно сядем и всё обсудим.

Сел в машину. Нужно съездить на работу, посмотреть камеры и всё узнать. Да и результаты теста тоже не помешает посмотреть. Как только отъехал от клиники, в кармане завибрировал телефон. На дисплее светилось имя сестры. Проведя пальцем по экрану, принял звонок.

— Да, Марина. Я тебя слушаю, — одной рукой держал телефон возле уха, второй поворачивал руль, выезжая на главную дорогу. — Что-то случилось?

— Да случилось. Почему я узнаю от Риты, что эта мымра беременна?! И это я узнаю от Маргариты, а не от тебя! — кричит в динамик так, что мне приходится отодвинуть телефон от себя.