Чтение онлайн

Знак сего времени – успешность, настроенность на успех. Для православных родителей одна из составляющих успеха – церковная жизнь. Многие современные родители сами не воспитывались в православии, не имеют опыта духовной преемственности – семейной, церковной. Они прочитали хорошие книжки – Шмелева или Никифорова-Волгина (эдакий XIX век, все умилительно-православное) – и начинают воспроизводить прочитанное в собственной семье. Может оказаться, что такие родители ждут от своих детей хорошо разыгранного спектакля. Ребенок должен правильно вести себя в храме, должен молиться, поститься, не грешить и от сердца каяться. А взрослые будут смотреть на него и переполняться умилением: «Ах, что за дитя – ангел!» Именно это происходит во время любимого родительского шоу «Младенец на исповеди». Трех-четырех-пятилетнего ребенка толкают на исповедь: «Иди к батюшке, поисповедуйся!» Малыш послушно идет к священнику, а родители чуть ли не плачут от гордости.

Так главным родительским чувством становится тщеславие. И когда ребенок начинает делать что-то не так и не то, что запланировано родителями, их это возмущает. Как же так! Они дали ребенку установку, а он ее не выполняет! Эти установки могут полностью свести на нет родительскую любовь.

Бывает так, что родители пытаются совместить стремление к успешности с церковной жизнью. Сначала они ищут православную няню. Потом православную школу, предполагая, что можно преподать православие как один из предметов. У них нет возможности вместе с детьми молиться, читать Евангелие, вместе причащаться святых Христовых Таин. Конечно, они имеют это в виду – православные родители хотят, чтобы все было хорошо. Но все-таки главное для них – успешность. И они считают почему-то, что православная школа должна восполнить то, чего им не хватает в их семейной жизни, то, чему они сами не могут научить. А вера не может быть передана по-другому, как только от родителей к своему чаду. Вере нельзя научить в православной гимназии.

Нередко родители, которые хотят вырастить ребенка и православным, и успешным, ищут не просто православную школу, а очень хорошую, престижную православную школу. Выясняют, есть ли у школы аккредитация, в какие вузы поступают выпускники, есть ли среди учеников дети знаменитых людей или знаменитых священников. Все это для них очень важно.

И вот в православной гимназии ребенок с хорошим компьютером и продвинутым телефоном начинает хвалиться всем этим перед одноклассниками, задирать их, демонстрировать им свои «богатства»… На ребенка начинают смотреть косо, в православной гимназии так себя вести не принято…

Но как часто бывает, вся эта модная оболочка жизни – только лишь некий эквивалент любви, компенсация родителей ребенку за то, что они с ним не проводят время. И ребенок на самом деле не хвастун и не задира, просто он оказался заложником родительского тщеславия. И еще ему очень хочется доказать другим детям, что родители его любят.

Но бывает, что родители, изобретая способы, как быть успешным не во внешнем, а в духовном, начинают своего ребенка встраивать в некое клише, некий трафарет. Берут, например, житие святого, какого-нибудь преподобного, где написано, что в детстве святой в игры не играл, детей сторонился, в тишине на коленях молился, конфеты не ел, а, наоборот, строго постился. И начинают морить детей строгими постами, нагружать их молитвенными правилами, водить на длинные службы, запрещать играть с детьми не из православных семей, строго ограничивать дружбу. Родители хотят видеть своих детей благочестивыми и не запятнанными грязью мира сего, а на самом деле лишают главного – любви и понимания.

А ребенок начинает прилагать все силы к тому, чтобы оправдать родительские амбиции. Это и неудивительно: дети хотят нравиться своим папам и мамам, хотят, чтобы те их почаще замечали, любили, гладили по головке и одаривали подарками. Но оказывается, что любовь и внимание следует еще заработать, и способом заработка в данном случае становится благочестие. До какого-то момента такая тактика может срабатывать, но в конечном итоге она непременно приведет к затяжному конфликту, взаимному непониманию и отчуждению.

Однажды подростки перестают соответствовать родительской мечте, разрушая идеальный мир, придуманный для них взрослыми, и отказываются следовать по указанному им пути. Наоборот, дети начинают вести себя крайне неблагочестиво, отходят от Церкви, впадают в тяжкие грехи и принимаются жить совершенно неправильно – маятник резко уходит в противоположную сторону. В ответ родители отчуждаются и замыкаются в себе, полагая, что отныне дети потеряны для них навсегда. Внутренне они говорят себе: «Мне такой ребенок не нужен!» – и в этот момент перестают быть родителями, а ребенок остается совершенно один. Теперь он должен самостоятельно, без помощи близких людей, справляться с искушениями, к которым оказался совершенно не готов. Ведь родители в детстве все решали за него, не помогали сформировать критическое мышление, умение думать, рассуждать, не научили противостоять духовным нападениям. Все давалось «готовеньким». Откуда же может появиться самостоятельная вера? Ребенок становится игрушкой в руках страстей, и помочь ему некому. Даже если такие дети, повзрослев, и возвращаются в Церковь, ни взаимопонимания, ни тесной связи между ними и родителями, как правило, все равно уже не возникает.

Всем известны ценности, которыми должны руководствоваться родители при религиозном воспитании детей, – они точно такие же, как и при любом другом воспитании. Это – любовь, свобода и взаимопонимание. Религию, как и любую другую систему, можно направить и на зло – неслучайно существуют многочисленные секты, в которых религиозные компоненты используются для манипуляции личностью, для подавления свободной воли человека.

Правильное воспитание предполагает глубокое знание своего ребенка, понимание его души, состояния его психического здоровья, его интересов, радостей, огорчений и устремлений. Это – прописные истины, хорошо знакомые каждому любящему родителю. Здесь нет каких-то эксклюзивных религиозных элементов. Если же создана атмосфера не любви, а подавления и «встраивания в трафареты», то и самые прекрасные идеи рискуют подвергнуться искажению и принести нелепые и даже ужасные плоды.

Если родители упустили в воспитании что-то существенное и между ними и детьми уже возникло взаимное непонимание и отчуждение, в первую очередь я бы посоветовал взрослым запастись терпением. Даже если, как им кажется, ребенок уже их совершенно не слушает, его все равно не нужно оставлять своей заботой, вниманием и молитвами. Родители должны понять, что происходит с ребенком, тогда придет и понимание того, что делать дальше.

Нужно оставаться реалистом и видеть своего ребенка таким, какой он есть, а не таким, каким нам хотелось бы его видеть, – и не ужасаться увиденному. Надо остановиться и подумать: кого же я люблю на самом деле – ребенка или свое представление о нем? Когда понимание придет, наше раздражение постепенно сойдет на нет, уступив место теплой родительской молитве.

Любимое занятие родителей – бесконечное сравнение своих детей с другими: когда ребенок пошел, когда заговорил, когда перестал носить памперсы и т. д. Это тоже показатели успешности. Хотя умные родители понимают, что все эти показатели ровно ничего не значат.

Я вспоминаю один давний случай, когда мы с прихожанами еще во времена советской власти собирались вместе с детьми, устраивали детские спектакли, дети выступали с концертом. И вот я помню, как один папа толкает на сцену четырехлетнего мальчика и с замиранием сердца ждет, как его сыночек прочтет стихи Пастернака «Рождественская звезда», чтобы все просто упали. Ребенок стоит, сказать ничего не может, а папа шепотом подсказывает: «Стояла зима. Дул ветер из степи…»

Ребенок молчит-молчит, потом от папы отворачивается и начинает читать другой стишок: «Шел по улице малютка… „Боже, – говорит малютка, – я замерз и есть хочу…“» [2] . И так он это прочитал со слезой! Все аплодировали бурно, а папа был в негодовании. А зря, потому что у него замечательный ребенок, который в тот момент не дал своим родителям возможности его изуродовать. Здесь он был победителем!

Детская религиозность не связана с осознанием духовных понятий, не связана с глубокими духовными переживаниями. Она связана с поверхностными, очень чистыми или очень радостными, или, может быть, сентиментально-трагическими чувствами. Дети просто искренне и горячо переживают – на своем детском уровне – Страстную неделю, Распятие Господа, Пасху. Требовать от них подвигов – это безумие.

Бывают, конечно, случаи особого вмешательства Божия в жизнь Его избранников в детском возрасте, как в житии преподобного Сергия, например, – и это вещи совершенно достоверные. А бывают моменты, которые переписываются в житии святого, как извод его жизни, потому что праведника люди обычно узнают на склоне его лет, когда он уже стяжал плоды Духа Святого. А что с ним было в детстве – никому не известно, и вряд ли кто-то из подвижников рассказал бы кому-либо о своем детстве, к примеру, в таких тонах: вот, мол, я был такой подвижник благочестия, что только в храм ходил, а с детьми в глупые игры не играл…