Чтение онлайн

Писателя мы видели чуть ли не ежедневно: после обеда он медленно и с достоинством прогуливался по Козьему бульвару. Если ему встречались знакомые и спрашивали: «Как дела?» — писатель, приложив руку к фуражке, всегда вежливо отвечал:

— Дела отличные, сегодня уже сорок страниц нового романа сочинил.

— Вот вашему Вадиму Фокичу мало быть редактором стенгазеты конной милиции, — шутливо заметила Ирина, — захотел теперь с помощью писателя и в настоящую газету попасть.

— А наша газета разве не настоящая? Поддельная? — обиделся Литературный гость. — Вадим знаешь как там пишет? Отлично пишет!

— Хватит! Хватит! — засмеялся Вадим. — Не мешай картошку варить!

Хоть Вадим и не был волшебником, но так ловко всегда ставил над огнем кастрюлю, что она моментально закипала. Я, подражая ему, пытался тренироваться у себя на кухне, но у меня ничего не получалось. Вадим говорил, что быстро варить он научился в армии у старшины эскадрона.

И в тот вечер мы, забыв о недавнем домашнем обеде, с аппетитом уплетали свежую рассыпчатую картошку и по очереди читали вслух «Всемирный следопыт». Я, правда, предпочитал обычно слушать. А Герта, Борис, Вадим и его жена Ирина даже спорили, кому раньше читать.

Открывался сентябрьский номер «Следопыта», как сейчас помню, рассказом Павла Норова «Черный принц» — о водолазах Эпрона [15] . Даже на обложке журнала был нарисован огромный зелено-синий водолаз.

Оказывается, в ноябре 1854 года во время шторма у Балаклавы затонул английский пароход «Черный принц». Из уст в уста передавалось предание о таинственных сокровищах, погибших будто бы вместе с «Черным принцем». Автор следопытского рассказа и писал как раз о поисках тех полулегендарных сокровищ.

Затем мы прочитали очерк «Обсерватория в снегах» о метеорологах на Ямале и только приступили к повести о пограничниках и контрабандистах, как раздался тихий свистящий храп. Это заснул на стуле Литературный гость.

— Стоп, пацаны! — сказал Вадим, взглянув на часы-ходики. — Кончаем! Жаль, но придется сегодня закрыть наше литературное собрание. Скоро мне и Григорьеву выезжать на патрулирование, а патрулирование…

— Основная служба конной милиции! — произнесли мы хором.

— Знаете? — улыбнулся Вадим. — Ну и молодцы! А коли знаете, разрешите патрульным чуточку вздремнуть. Дочитаем и обсудим журнал в следующий раз. Возражений нет?

— Нет! — ответил Глеб.

— Нет, — ответили Герта, Борис, Ирина и я.

— Тогда ждите пригласительные письма.

Попрощавшись, мы побежали по домам, а осенний проливной дождь хлестал и хлестал на дворе, пожалуй, сильнее, чем днем.

«Нелегкая у Вадима и у Литературного гостя служба, — думал я, ложась на свой топчан и накрываясь стеганым одеялом. — Каково им нынче патрулировать? Холодно, темно, слякотно. Бр-р!»

Но пока я спал и видел сон про ксендза Владислава, Левку Гринева и Ганну Авдеевну, на Никольской улице случилось необычайное происшествие. Утром о нем только и говорили, и героем его был… Юрий Михеевич.

Старый актер в ту ненастную ночь никак не мог заснуть. То ему мешал барабанивший по окнам дождь, то волновали воспоминания о далекой кочевой юности, то возникали планы новых постановок Студии революционного спектакля. Когда кукушка на стенных часах прокуковала три раза, Юрий Михеевич, устав ворочаться с боку на бок, решил плюнуть на сон. Он зажег электрическую лампочку, оделся и достал тетрадь с наметками по разводке действующих лиц в «Красных дьяволятах» и «Любови Яровой».

«Пойду-ка, — подумал, закуривая папиросу, Юрий Михеевич, — пофантазирую на сцене, как это станет выглядеть реально…»

Закутавшись в плед и надвинув на самый лоб широкополую шляпу, старый актер засеменил в сторону клуба, сжимая в кулаке ключ от актового зала. К его удивлению, входная дверь оказалась незапертой.

— Что за чертовщина? — произнес вслух Юрий Михеевич. — Где же Бугримов?

У Григория Ефимовича от внезапной перемены погоды еще с утра онемели ноги, и Матвеев — Юрий Михеевич знал — назначил сторожем на время болезни старика Женьку Бугримова, благо тому все равно нечего было делать: отопительный сезон пока не начинался, а дрова на зиму уже заготовлены.

— Странно, странно! — продолжал удивляться Юрий Михеевич, осторожно поднимаясь по темной лестнице на второй этаж.

Дверь в зал он тоже нашел открытой.

— Прямо феерия волшебная! — воскликнул про себя старый артист, нащупывая на стене выключатель.

Вспыхнул яркий свет в люстре, висевшей под потолком, и руководителю Студии революционного спектакля показалось, что на сцене, за занавесом, который чуть колыхнулся, есть люди.

— Кто здесь? — дрогнувшим голосом спросил он.

Никто не отвечал.

В это время Вадим и Литературный гость проезжали как раз мимо клуба.

— Забыли, что ли, электричество погасить? — сказал Вадим, показывая на освещенные окна второго этажа. — Не экономят энергию…

— Помогите! Спасите! — раздался вдруг душераздирающий крик, и из клубных дверей пулей без шляпы и без пледа вылетел Юрий Михеевич.

Вадим мигом соскочил с Сирены и, на ходу расстегивая кобуру, кинулся к старому актеру.

— Жулики там, воры! — стучал зубами Юрий Михеевич, показывая на клуб.

Оказалось, что когда он задал в пустом зале вопрос, неизвестные личности швырнули из-за занавеса в люстру какой-то тяжелый предмет, правда, неудачно. Видимо, в темноте жулики хотели скрыться из здания, но Юрий Михеевич не стал ждать, пока они улизнут, и с воплями помчался вниз, бросив в испуге шляпу и плед.

— Уйдут через задний ход! — крикнул Вадим Литературному гостю, не дослушав рассказа Юрия Михеевича.

Тот, гикнув и привстав на стременах, дал шпоры Уктусу, и Уктус перемахнул через низенький заборчик во двор клуба. В сторону дровяного сарая бежали две темные фигуры.

— Стой! Стрелять буду! — гаркнул во всю мощь Григорьев, перекрывая шум дождя.

Неизвестные замерли на месте и, как по команде, подняли вверх руки.

Когда во дворе появились Вадим и Юрий Михеевич, Литературный гость, не слезая с Уктуса, спокойно доложил:

— Товарищ командир отделения! Задержаны двое, один из них давний наш приятель Евгений Бугримов, а второго вижу в первый раз.