Чтение онлайн

— Вы не имеете права меня арестовывать, — с гонором заявил неопознанный человек, не опуская рук. — Я подданный не вашего государства!

Это был управляющий концессией Альберт Яковлевич.

На следующий день в школе на переменах все разговоры вертелись вокруг фабричного клуба. Но никто не мог толком объяснить, зачем туда ночью забрался управляющий концессией Северного завода. Непонятна была роль и Женьки Бугримова. А в самом начале последнего урока в наш класс осторожно заглянул Александр Егорович и смущенно произнес:

— Плавинская и Сизых, пойдемте со мной… Вам, Руфина Алексеевна, придется их отпустить. Сумки можете захватить.

Ничего не понимая, под удивленные взгляды ребят мы с Гертой вышли из класса и направились вслед за заведующим в бывшую ризницу. Там на хорошо знакомой нам узенькой скамейке сидел… Вадим.

— Здорово живем! — весело приветствовал он нас.

— Вадим? — опешили мы. — В школе?

— Принимайте, товарищ милиционер, и Плавинскую, и Сизых, — сказал Александр Егорович, показывая на Герту и на меня.

— Есть принять! — отчеканил Вадим и повернулся в нашу сторону: — Ваши пальто в раздевалке? Идите одевайтесь быстрее и тронемся в путь.

— Куда? — полюбопытствовала Герта.

— Узнаете.

Около школы нас ждала тачанка, правда, без пулемета, запряженная четверкой вороных коней. На козлах красовался сам Литературный гость.

— Ага! — подмигнул он нам. — Попались, которые кусались! А ну-ка, ответьте, что есть тачанка?

— Залезайте! — сказал Вадим, отвязывая от тополя Сирену.

Мы забрались на тачанку, а Вадим, ловко вскочив в седло, скомандовал:

— Трогай!

Григорьев щелкнул языком, шевельнул чуть-чуть вожжами, и тачанка лихо помчалась по мостовой. Мы с Гертой замерли от восторга. Как здорово!

— Герта! — радостно шепнул я. — Чем мы не красные дьяволята?

— Ага! — утвердительно ответила она, подставляя лицо навстречу свежему осеннему ветру.

Дождь, ливший всю ночь, к утру прекратился, погода разгулялась, и на тротуарах было много пешеходов.

«Хоть бы знакомые какие попались, — думал я с надеждой, — увидели бы нас…»

Только я так подумал, как заметил на правой стороне улицы Оловянникова и Вальку Васильчикова. Оловянников вышагивал в ярко начищенных сапогах, в новой коричневой кепке с пуговицей, с тоненькой бамбуковой тросточкой в руках. Валька в выцветшем старом кафтане плелся позади и тащил на плече две огромные вывески. Наверно, дядя и племянник направились к заказчику.

Я замахал школьной сумкой и крикнул:

— Валентин!

Валька остановился, остановился и Оловянников, пытаясь рассмотреть, кто едет. Но, видимо, они ничего не разобрали, так как и наша тачанка и Вадим верхом на Сирене лихо пронеслись мимо них и свернули на Главный проспект.

Перед зданием городского управления милиции Литературный гость придержал лошадей.

— Приехали! — повернулся он к нам.

Вадим, спрыгнув с Сирены, передал ему поводья и распорядился:

— Герта, Гоша! Пошли. Страшного ничего нет. С вами хочет побеседовать товарищ начальник.

В милиции мы ни разу в жизни не были, и хоть Вадим и уверял, что «страшного ничего нет», мы все же входили туда с испугом.

Вадим, стуча по полу ножнами шашки, провел нас по широкому коридору прямо в кабинет самого начальника городской милиции. Кабинет этот напоминал кабинет Александра Егоровича, только здесь над письменным столом на стене, рядом с портретом Владимира Ильича Ленина, висел портрет Феликса Эдмундовича Дзержинского, а из-за темного шкафа выглядывал яркий плакат, на котором был изображен милиционер, державший за шиворот бандита.

— Доставил, товарищ начальник! — отрапортовал Вадим, зазвенев шпорами.

— Здравствуйте, юные товарищи! — приветливо сказал начальник, человек средних лет, но совершенно седой, подходя к нам. — Будем знакомиться! Меня зовут Павел Миронович. А вас, значит, Герта и Гоша? Не так ли?

Мы, смущенно улыбнувшись, сказали:

— Так!

Начальник нам понравился, он как-то сразу располагал к себе, и все наши страхи и сомнения моментально исчезли.

— Садитесь ближе к столу, — продолжал начальник, — не стесняйтесь. Пальто повесьте вот сюда. Товарищ Почуткин, вы пока свободны. Подождите в дежурной.

Вадим, козырнув, повернулся по-военному и вышел.

— Скажите, Герта и Гоша, — обратился к нам начальник, — вам знаком управляющий концессией Северного завода?

— Немного, — ответил я.

Герта утвердительно кивнула.

— Где вы с ним познакомились?

«Опять начинается сказка про белого бычка, — с горечью подумал я, — опять придется вспоминать дом ксендза. Зачем я только принял тогда приглашение пани Эвелины…»

Видя, что мы боязливо молчим, начальник сказал за нас сам:

— Вы познакомились с ним у ксендза Владислава.

И затем с небольшой иронией добавил:

— Не так ли, пионеры?

Пришлось рассказать по порядку, как было дело.

— Значит, управляющий концессией завода заводил при вас разговор о клубе, — усмехнулся начальник, — и вы пугнули его своим Юрием Михеевичем Походниковым?

— Пугнули немного, — подтвердил я.

А Герта опять только кивнула.

— Все, значит, сходится! — произнес в раздумье начальник. — Все-все сходится…

— Что сходится? — не выдержала Герта.

— Показания сходятся: ваши и управляющего, значит. Он заявил на допросе, что ради любопытства желал «обсервировать» клуб, то есть обозреть внутреннее убранство клуба. Его, значит, интересуют старинные особняки. Ну а Походников, видите ли, диктаторствует в клубе, посторонних ни под каким видом не пускает. Пришлось просить Бугримова.

— Правильно! — воскликнул я, вспомнив воскресенье. — Альберт Яковлевич в ресторане с Бугримовым выпивал. Я сам видел.