Чтение онлайн

Мы можемъ указать на многіе недостатки различныхъ учрежденій, носящихъ коллективный характеръ. Но — удивительное дло — главный упрекъ, который мы можемъ имъ сдлать, заключается въ томъ, что они не были достаточно коллективными. Крупнымъ акціонернымъ компаніямъ, прокладывающимъ путь черезъ горные хребты, мы ставимъ въ вину, что он создали новый видъ анонимнаго патроната и усяли человческими костьми каждый метръ своихъ каналовъ и тоннелей; рабочія корпораціи мы упрекаемъ въ томъ, что он создали привилегированную аристократію, которая эксплоатируетъ своихъ братьевъ. Но ни т, ни другія не могутъ быть обвинены въ инертности и враждебномъ отношеніи къ успхамъ промышленности. Единственный выводъ, который мы можемъ сдлать изъ дятельности существовавшихъ до сихъ поръ коллективныхъ предпріятій, состоитъ въ томъ, что, чмъ меньше эгоизмъ и личный интересъ противопоставляются интересу коллективному, тмъ лучше для дла.

Этотъ бглый анализъ доказываетъ намъ, какъ поверхностны вс доводы въ пользу частной собственности. Но оставимъ этотъ вопросъ въ сторон. Постараемся лучше опредлить, какимъ путемъ произойдетъ переходъ соціальнаго богатства въ руки народа, ясно высказать современныя стремленія человчества и показать, какія формы приметъ экспропріація во время будущей революціи.

III.

Вопросъ объ экспропріаціи является сейчасъ однимъ изъ самыхъ важныхъ, и потому мы приглашаемъ нашихъ товарищей заняться его изученіемъ и обсудить его со всхъ точекъ зрнія. Отъ того, какъ, будетъ проведена экспропріація, зависитъ успхъ или временная неудача революціи.

Въ самомъ дл, каждый изъ насъ знаетъ, что всякая попытка революціи будетъ заране осуждена, если она не удовлетворяетъ интересамъ большинства. Человкъ не можетъ жить одними идеалами, возвышенными мыслями, красивыми фразами; ему прежде всего нуженъ хлбъ. Если на другой день революціи, народныя массы будутъ имть къ своимъ услугамъ одни пустыя слова, если он не будутъ уврены, что положеніе измнится въ ихъ пользу, если борьба приведетъ только къ перемн лицъ и формулъ — ничего изъ всего этого не выйдетъ. Только однимъ разочарованіемъ будетъ больше! И намъ снова придется приняться за неблагодарную Сизифову работу.

Революція будете не пустымъ звукомъ, реакція не сможетъ вернуть насъ на другой же день къ прошлому, только въ томъ случа, если народъ захочетъ стать на защиту завоеванныхъ правъ, если онъ будетъ увренъ, что вс голодные и угнетенные станутъ сытыми и свободными. Вспомните наивныхъ республиканцевъ 1848 года, которые врили временному правительству и дали ему три мсяца на изданіе общанныхъ законовъ, — три мсяца народной нищеты. Народъ согласился ждать и голодать, а когда время прошло, правительство вмсто всего общаннаго отвтило ему массовыми высылками и ружейными залпами. Несчастные, они думали, что за три тяжелыхъ мсяца ожиданія правительство успетъ издать спасительные законы, которые превратятъ угнетенныхъ въ свободныхъ людей и обезпечатъ имъ работу и хлбъ. Чмъ просить правительство, — не врне ли было бы взять? Чмъ выставлять на показъ свою нищету, не лучше ли было бы положить ей конецъ? Самоотверженность — благородное чувство, но бросить на произволъ судьбы всхъ несчастныхъ, идущихъ за нами, не самоотверженность, а измна. Пусть борцы погибаютъ, но смерть ихъ должна быть плодотворна! Пусть смлые люди жертвуютъ собой, но ихъ жертвы должны приносить пользу народу!

Только полная экспропріація можетъ удовлетворить всхъ страждующихъ и угнетенныхъ. Она должна перейти изъ теоріи въ практику. Но чтобъ уничтожить частную собственность и вернуть все общественное достояніе народу, экспропріація должна быть произведена въ широкихъ размрахъ, — иначе ее примутъ за грабежъ, а не за начало соціальной реорганизаціи. Мы бы выказали полное незнаніе историческихъ законовъ, если бы вообразили, что цлая страна можетъ сразу стать полемъ дятельности для нашихъ опытовъ. Франція, Европа, весь міръ — не могутъ въ одно мгновенье стать анархистами, по мановенію волшебнаго жезла; но безуміе правителей, ихъ высокомріе, войны, банкротство, съ одной стороны, и непрерывная пропаганда съ другой, нарушатъ равновсіе и вызовутъ взрывы. Наступитъ революція, и намъ надо будетъ дйствовать. Сколько разъ уже революціонеры были застигнуты врасплохъ; событія протекали, а они не могли употребить ихъ себ на пользу.

Когда наступятъ дни возстанія, — а отъ насъ зависитъ ихъ приближеніе,когда цлыя области, когда большіе города съ ихъ пригородами освободятся отъ правителей, мы, слдуя начертанной нами программ, приступимъ къ длу: орудія производства перейдутъ цликомъ въ собственность коммуны, общественное достояніе, захваченное частными лицами, будетъ возвращено своему законному владльцу народу, — тогда каждый будетъ получать свою долю, мануфактура и производство будутъ свободно выработывать все необходимое, и общественная жизнь потечетъ съ новой энергіей по новому руслу. Мы должны захватить сады и поля, дающіе намъ състные припасы; амбары и магазины, въ которыхъ хранятся вс продукты труда; мастерскія и заводы, доставляющіе намъ матеріи, металлы, предметы первой необходимости и предметы роскоши; средства защиты, желзныя дороги и другіе пути сообщенія, позволяющіе намъ обмниваться продуктами съ сосдними свободными коммунами; мы должны организоваться для самозащиты, — иначе мы обречены на врную гибель, подобно рыб, которая безъ воды задохнется въ мор воздуха, окружающемъ ее.

Вспомнимъ грандіозную стачку желзнодорожныхъ машинистовъ, вспыхнувшую нсколько лтъ тому назадъ въ Америк. Почти все общество признавало справедливость ихъ требованій; всмъ надола наглость желзнодорожныхъ компаній, и публика торжествовала, что служащіе раздлаются съ ними какъ слдуетъ. Но когда пути сообщенія и локомотивы перешли въ руки рабочихъ, когда желзнодорожное сообщеніе было прервано, цны на състные припасы и другіе товары удвоились, общественное мнніе моментально перемнило фронтъ. „Мы предпочитаемъ гнетъ желзнодорожныхъ компаній, обворовывающихъ насъ, самоуправству этихъ мерзавцевъ-стачечниковъ, благодаря которымъ мы, пожалуй, скоро умремъ съ голода”! Мы должны помнить это! Инстинкты справедливости толпы, должны быть удовлетворены такъ же, какъ и вс ея требованія и нужды.

Недостаточно признавать этотъ принципъ въ теоріи, надо проводить его въ жизни.

Намъ часто говорятъ: „Попробуйте коснуться клочка земли крестьянина, домишка рабочаго, и вы увидите, что они васъ встртятъ съ поднятыми кулаками и съ вилами въ рукахъ!” Прекрасно! Но вдь мы уже говорили, что мы не коснемся ни клочка земли крестьянина, ни домишка рабочаго; мы не тронемъ нашихъ лучшихъ друзей, которые, сами того не сознавая, скоро станутъ нашими союзниками. Экспропріація будетъ, конечно, произведена въ ихъ пользу. Мы знаемъ, что существуетъ средній уровень дохода, ниже котораго умираютъ съ голода, выше котораго пользуются нкоторымъ излишкомъ. Въ каждомъ город, въ каждой стран, этотъ средній уровень различенъ; народный инстинктъ не ошибается; безъ статистическихъ таблицъ, безъ толстыхъ томовъ съ точными данными, народъ суметъ захватить все принадлежащее ему. Въ нашемъ обществ незначительное меньшинство завладло лучшей частью народнаго достоянія, построило себ дворцы, внесло въ банки на свое имя деньги, билеты, всевозможныя цнныя бумаги, эти плоды труда всего общества. Все это мы должны забрать въ свои руки, и тогда мы сразу освободимъ несчастнаго крестьянина, умирающаго съ голода на своемъ заложенномъ клочк земли, мелкаго торговца, живущаго въ вчномъ страх при мысли о всевозможныхъ стсненіяхъ и неизбжномъ разореніи, и весь голодный, угнетенный народъ. Въ день экспропріаціи народъ долженъ понять, что отъ него самого зависитъ, остаться-ли свободнымъ или снова впасть въ нищету и вчную тревогу. Неужели онъ съ прежней наивностью опять выберетъ временное правительство изъ краснобаевъ и ловкачей? Не будетъ-ли онъ тогда раскаиваться, что замнилъ старыхъ правителей новыми? Пусть народъ самъ возьмется за свои дла, если онъ хочетъ добиться чего-нибудь; пусть онъ ихъ поручитъ своимъ делегатамъ, если ему нравится быть обманутымъ!

Одного разсудочнаго пониманія мало. Народъ сознаетъ, конечно, что въ его интересахъ жить безъ постоянной тревоги о завтрашнемъ дн, не подчиняясь правителямъ; — но этого недостаточно: необходимо, чтобъ измнился взглядъ на собственность и соотвтствующіе ей принципы нравственности. Надо понять, что вс продукты, сбереженія и орудія производства являются плодомъ солидарнаго труда всего народа и принадлежатъ одному собственнику — всему человчеству. Надо понять, что частная собственность есть сознательное или безсознательное воровство, присвоеніе общественнаго достоянія, и съ радостью отдать все въ общее пользованіе въ день экспропріаціи. Во время прошлыхъ революцій, когда надо было замнить короля старшей линіи королемъ младшей, или въ „лучшей изъ республикъ” поставить однихъ адвокатовъ вмсто другихъ, — частная собственность оставалась неприкосновенной и соціальный режимъ не подвергался никакимъ измненіямъ. И потому объявленія: „Смерть ворамъ!”, которыя вывшивали у входа во дворцы, вполн гармонировали съ господствующей моралью; и если какой-нибудь бднякъ ршался украсть червонецъ или кусокъ хлба, его разстрливали въ назиданіе народу.

Достойный представитель національной гвардіи, воплощавшій въ себ всю гнусность и торжественность законовъ, изданныхъ хищниками для защиты своей собственности, съ гордостью указывалъ на трупъ, распростертый на ступеняхъ дворца, а товарищи привтствовали его, какъ защитника права и закона. Объявленія 1830 и 1848 года не появятся больше на стнахъ возставшихъ городовъ. Тамъ, гд все принадлежитъ всмъ, — нтъ воровства. „Берите все, но не расточайте даромъ, такъ какъ все принадлежитъ вамъ и пригодится вамъ”. Но разрушайте немедленно все, что должно быть уничтожено: бастиліи, тюрьмы, укрпленія въ городахъ, зараженные кварталы, гд вы столько времени дышали отравленнымъ воздухомъ. Переселитесь во дворцы и отели, предайте огню т полусгнившія развалины, которыя служили вамъ убжищемъ. Инстинктъ разрушенія, столь же естественный и справедливый, какъ и инстинктъ обновленія, найдетъ себ широкое поле дятельности. Сколько старья придется уничтожить! Сколько новаго создать! Да и не все ли придется передлать? дома, города, орудія земледлія, орудія производства... — да и само общество должно переродиться!

Каждое крупное историческое явленіе вызываетъ соотвтствующее измненіе въ области морали. Нравственные принципы людей равныхъ не совпадаютъ съ принципами богача-благотворителя и признательнаго бдняка. Новому человчеству нужна новая вра, — а новое человчество уже зародилось! Не даромъ наши противники съ ужасомъ повторяютъ: „Боги уходятъ! Короли уходятъ! Престижъ власти падаетъ!” Кто же замнитъ боговъ, королей и священниковъ, какъ не свободная, врующая въ свои силы личность освободившагося человка! Наивная вра уходитъ. Дорогу наук! Произволъ и благотворительность исчезаютъ. — Дорогу справедливости!