Чтение онлайн

У Пирса заныло в груди. Ведь вся эта красота безраздельно принадлежит ему одному, и только ему одному.

И все-таки было совершенно немыслимо предъявить на нее права.

Лак была поглощена созерцанием какой-то парочки и не заметила, как подошел Пирс.

Ему стало любопытно, чем эти двое так приворожили Лак. В тусклом свете фонарей было видно, что они стояли совсем близко друг к другу и о чем-то разговаривали, но из-за непрестанного шума, доносившегося из салуна, Пирс не мог разобрать слов. Но это было совсем неважно. А главным образом было то, что эти двое сейчас вместе и любят друг друга. Лишь слепой мог не заметить, что перед ним — любовь.

Пирс перевел взгляд на свою жену, которая так и не заметила его присутствия.

Что-то подобно бриллианту сверкнуло на ее щеке, а затем превратилось в маленький ручеек и скатилось вниз. Слеза… Лак плакала. Боже! Ведь она была так близко. Стоит сделать один шаг, протянуть руку, и вся разделявшая их ложь исчезнет, как дурной сон. Ни одна женщина не была для него такой желанной… и по злой иронии судьбы, такой далекой. Пирс молча смотрел на Лак и чувствовал, что сейчас его сердце разорвется от горя. Если бы только можно было вернуть их первый день! Если бы она и в самом деле была той восхитительной волшебницей, за которую себя выдавала. Но как преодолеть лежавшую между ними пропасть?

Забыв об этом, Пирс шагнул к Лак… Она подняла голову и посмотрела на него влажными золотистыми глазами, а потом торопливо вытерла слезы, досадное свидетельство своей слабости.

Этот маленький жест окончательно уничтожил все доводы рассудка и заставил замолчать уязвленную гордость. Он должен обнять жену и успокоить ее, сделать все, чтобы ни одна слезинка не упала из ее глаз. Пирс наступил на пышные фижмы, оттолкнул их и наклонился к Лак. Она отвела взгляд в сторону, но не оттолкнула Пирса, когда он осторожно взял ее за подбородок и погладил по щеке.

— Тебе лучше?

— Да. Ведь к вечеру похолодало.

Щека Лак была все еще влажной от слез. Неожиданно для себя, Пирс стал бережно утирать ей слезы. Все оказалось так просто. А ведь всего минуту назад он мог потерять Лак из-за глупых амбиций и раненого самолюбия.

— Воздух на болоте был такой удушливый, да еще свирепствовали москиты. — Его прикосновение совсем не обидело Лак.

Пирсу даже показалось, что она прижалась щекой к его руке, — мне сказали, — его голос перешел в хриплый шепот, — что будет по-прежнему жарко, но не так влажно, может, тебе не стоит надевать так много нижних юбок.

Лак лукаво улыбнулась, а затем ее губы вновь наполнились нежной манящей спелостью, против которой не устоял бы и святой. Они молили о поцелуе.

Пирс бережно провел пальцем по полуоткрытым губам Лак и ощутил их шелковистую нежность. Не в силах удержаться, он наклонился, чтобы испить пьянящую сладость долгожданного поцелуя.

— Кингстон?

Пирс вздрогнул и посмотрел на незванного гостя, который не мог выбрать менее подходящего момента для решения своих дел.

У лестницы, ведущей в салун, стоял один из юношей, с которым Пирс играл в покер.

— А мы вас все время ждали. Думали вы вот-вот придете.

Пирс махнул рукой.

— Может быть, позже.

Подстриженный под горшок белобрысый парень подошел ближе и положил руку на рукоятку револьвера, засунутого за пояс мятых брюк.

— Послушайте, я проиграл вам кучу денег. Вы пообещали, что дадите мне возможность отыграться.

— Ну, разумеется, мистер Кингстон. — Лак пролетела мимо Пирса, задев его пышной юбкой. — Продолжайте стричь своих овечек!

Пирс беспомощно смотрел ей вслед. Лак молнией пронеслась мимо подвернувшегося так некстати безмозглого олуха и исчезла в каюте. Даже если она сможет смириться с тем, что Пирс играл в карты, чтобы заработать на жизнь, то его происхождение всегда будет непреодолимым препятствием.

Теперь Пирс был как никогда уверен, что Лак не удастся заманить его назад в Луизиану, чтобы она не говорила и какие бы сцены не устраивала. Если у них и есть слабая надежда наладить совместную жизнь после рождения ребенка, то придется остаться на Западе.

Совместная жизнь? Наверное, он сошел с ума! Нужно отправить бессовестную лгунью к достойному папаше и навсегда положить этому конец. А сейчас ему просто осточертело мириться с тем, что Лак выставляет его каким-то злодеем перед посторонними людьми. И чем больше зрителей, тем лучше ей удается роль невинной жертвы. Хватит! Он перенес столько унижений, что хватило бы на десять жизней и больше никогда не будет с этим мириться. Тем более не станет терпеть оскорбления от нее.

— Так вы идете? — настойчиво повторил белобрысый парень.

— Я сказал позже. Мне срочно надо кое-что выяснить. Раз и навсегда.

Пышная юбка Джорджи застряла в узком проходе в каюту. Она со злостью протиснулась в дверь, ожидая услышать треск рвущейся ткани. Но платье осталось невредимым. Очень жаль. Хорошо бы испортить хоть одно из дорогих платьев, которые купил для нее Пирс.

Джорджи с грохотом захлопнула двери и стала расстегивать на спине свое роскошное платье с глубоким декольте. Да как он смеет обращаться с ней, как с какой-нибудь дрянью! Как будто она недостойна стать его женой, не говоря уже о том, чтобы быть матерью его ребенка. А сам-то хорош, нечего сказать! Зарабатывает деньги на слабостях ближнего.

Джорджи возилась с длинным рядом пуговиц на спине, и вдруг уловила запах пищи. У нее засосало под ложечкой. Аппетитный запах шел от стоявшего на умывальнике подноса, на котором стояла тарелка с тушеной говядиной, стакан молока и большой кусок хлеба. Только сейчас Джорджи почувствовала страшный голод.

А Пирс давно об этом догадался.

Как трудно на него разозлиться. Ведь он всегда предупреждал все ее желания. Его ни о чем не надо было просить.

Да, все желания, кроме одного, самого важного. Джорджи так хотелось, чтобы Пирс ее простил. Ей нужна любовь, а не жалость. Но он даже не хотел понять, как для нее важно найти отца.

Джорджи тяжело вздохнула, подошла к столу и взяла кусок хлеба.

В этот момент дверь широко распахнулась.

Джорджи выронила из рук хлеб и быстро оглянулась. В дверях стоял Пирс с потемневшими от гнева глазами.

— Я сыт по горло твоей ложью и дурацкими намеками. Ты постаралась на славу, — он захлопнул за собой дверь и быстро подошел к Джорджи.

Ей стало страшно. Прижавшись к стене, Джорджи с ужасом смотрела на нависшую над ней фигуру Пирса.

— Ты ни разу не видела, как я играю в карты и постоянно обвиняешь меня в мошенничестве.

Что ж, это была правда. Но Джорджи и не думала признавать правоту Пирса. Вместо этого она отважно ринулась в атаку, зная из личного опыта, что лучшая защита — нападение.

— Ну, если ты не жульничаешь, то значит тебе безумно везет. Никогда не слышала о твоих проигрышах. Ты, наверное, самый удачливый человек на свете.

— Удачливый? — смех Пирса скорее напоминал рычание раненого зверя.

— Ты видела мое везение в последние два месяца. Но это ничто по сравнению с тем, что было раньше.