Чтение онлайн

— Оставь меня в покое. — Я уже разворачиваюсь в противоположном направлении, мои инстинкты вопят, что мне нужно убираться к чертовой матери, но Рон, кажется, не хочет меня отпускать.

— Ты куда, сучка? Я еще не закончил.

Чья-то рука сжимает мою руку, и я замахиваюсь, прежде чем успеваю подумать, что не должна этого делать.

Моя раскрытая ладонь ударяет его по щеке, он отшатывается назад, и наступает момент недоверия, когда мы оба осознаем, что я натворила.

А затем он бросается на меня.

Я не замечаю ничего, кроме своих ног, двигающихся назад, и его рук, тянущихся вперед, - и визга шин.

Мучительно громкий визг шин.

Я оглядываюсь, и глаза у меня расширяются, когда я замечаю элегантный черный Лексус, который врезался в бордюр перед баром, чуть не сбив при этом одного из пьяниц.

— Эй, что за...

Задняя дверца лексуса открывается, оттуда выглядывает блестящий итальянский мокасин и … Что за черт?

Это единственная реальная мысль, которая звучит в моей голове, когда Адриан выходит из машины, излучая столько ярости, что я временно забываю, что нахожусь на расстоянии вытянутой руки от человека, который только что пытался домогаться меня.

Мужчины, должно быть, тоже это чувствуют, потому что все, включая меня, неподвижны, как его глаза, острые, как углеродистая сталь, оценивающие сцену.

У меня перехватывает дыхание, когда его глаза находят мои.

У него сводит челюсть.

— Садись в машину, Поппи.

Что ж, мне не нужно повторять дважды.

Без малейших колебаний я протискиваюсь мимо Рона, мимо его друзей прямо к Адриану.

Мне приходится поднырнуть под его руку, чтобы забраться в Лексус, и я почти задыхаюсь от облегчения, когда касаюсь прохладных кожаных сидений, которое проходит, как только я понимаю, что Адриан не следует за мной в машину.

На самом деле, он переместился, так что загораживает дверь, закрывая мне обзор всего, кроме его мышц спины. Даже под его толстым шерстяным плащом они туго натянуты.

Что, черт возьми, происходит прямо сейчас?

— Эй, чувак ... — Я думаю, это Рон, но теперь его голос звучит совершенно по-другому. Более трезвый. Более нервный. — Мы просто дурачились, мы не...

Адриан крадется вперед, останавливаясь совсем рядом с Роном.

— Рон, не так ли? — В его голосе столько сарказма, что я дрожу, несмотря на свое пальто. — Я собираюсь запомнить твое имя.

Я все еще смотрю широко раскрытыми глазами, как он шагает обратно к машине, грациозно проскальзывает на сиденье рядом со мной и захлопывает дверцу.

Срань господня.

На мгновение между нами повисает тишина, пока Адриан, который обычно так тщательно контролирует свои эмоции, что с таким же успехом их можно было бы запереть где-нибудь в подвале, кипит холодной яростью, которая кажется слишком большой для этой машины.

Он не говорит ни слова - ни мне, ни водителю, спрятавшемуся за перегородкой, - откидывается назад, закрыв глаза и сжав кулаки.

Мое сердце все еще колотится со скоростью миллион миль в час, а мое тело поет: Опасность! Опасность!

Не знаю, связано ли это с опасностью, таящейся снаружи, или с тем, что я оказалась в тесном контакте с существом совершенно иного рода - но это никак не уменьшает поток адреналина, бурлящего в моих венах.

Адриан делает глубокий вдох, но я могу сказать, что это никак не снимает физическое напряжение, нарастающее в его теле. Он выглядит так, словно одно неверное слово, один неверный шаг отделяют его от того, чтобы распахнуть дверь и закончить то, что начали эти люди.

Я не могу перестать смотреть на его кулаки, сжатые так сильно, что побелели костяшки пальцев.

Я понятия не имею, что заставило меня это сделать, но я перегибаюсь через консоль и накрываю его руку своей.

Он замирает.

Полностью.

Черт.

Ладно, плохая идея, плохая идея...

Я отдергиваю руку - или пытаюсь, - но Адриан, быстрый, как змея, хватает мою руку и крепко переплетает наши пальцы.

У меня перехватывает дыхание, и я с удивлением смотрю на наши соединенные руки.

Он ничего не говорит, но есть что-то знакомое в том, как его большие, ловкие пальцы обхватывают мои. Тепло его ладони, прижатой к моей.

До боли знакомой.

Однако, какую бы технику самоконтроля он ни использовал, она, должно быть, работает, потому что мгновение спустя его плечи заметно расслабляются.

Однако он не открывает глаза, предпочитая вместо этого возиться с чем-то на центральной консоли.

Опускаясь, матовая перегородка гудит, и в зеркале заднего вида становятся видны стальные голубые глаза и глубоко посаженные морщины.

Адриан прочищает горло.

— Теперь ты можешь вести, Алекс.

— Да, сэр. — Двигатель с ревом оживает, и перегородка снова поднимается.

Адриан делает еще один долгий, прерывистый вдох, открывает глаза - и тут же устремляет их на меня.

Я замираю под их весом, но часть ледяной ярости растаяла, и он спрашивает мягче, чем я ожидала:

— Ты в порядке?

Я моргаю, глядя на него.

Со мной все в порядке?

Честно говоря, я была слишком занята, пытаясь расшифровать психическое состояние Адриана, чтобы задумываться о своем, но когда я смотрю вниз, то понимаю, что все мое тело дрожит. Мое сердце все еще пытается выскочить из груди.

— Это обычное явление при острых стрессовых реакциях, — объясняет он, как будто вырвал вопрос из моей головы. — Это должно пройти через несколько минут.

Я все еще могу представить причину своей острой реакции на стресс, его лицо исказилось от ярости, его руки потянулись ко мне, надеясь...

— Сделай глубокий вдох, — мягко приказывает Адриан. — Сосредоточься на том, что тебя сейчас окружает.

Это должно быть связано с тем, как быстро мое тело реагирует на его команду.

Я делаю глубокий вдох.

Сосредоточься на тихом урчании двигателя Лексуса. Мягкие кожаные сиденья подо мной. Наши руки, все еще переплетенные вместе. Тепло, исходящее от тела Адриана, так близко к моему. И его запах - Боже, как я могла забыть об этом аромате?
– наполняет каждый дюйм машины.

Это специфическое сочетание кедра и чистоты, как свежевыстиранные простыни, и оно вызывает волну воспоминаний, к которым я не готова: куртка Адриана, наброшенная на мои плечи. Занимаюсь в его комнате в общежитии. Мы лежим в том гостиничном номере, его обнаженное тело поверх моего.